повоевал.
- Какой ты быстрый, - нахмурился Чингизхан.- Монголии война не нужна. У нас мало людей. У чжурчженей наемных войск больше, чем монголов во всей степи: шестьсот тысяч человек. А нас всего около пятисот... Я даже не знаю сколько, - Темуджин задумался на мгновенье. - На будущий год проведу пере¬пись населения, как учил Ляо Шу. Мне нужны точные данные.
- Кроме наемников, у чжурчженей есть собственные корпуса, - добавил Су¬будей.
- Да, - опять согласился Темуджин и вздохнул. - И об этом я знаю. Не знаю только одного - насколько они боеспособные? Не знаю, чьи воины лучше: наши или чжурчженьские?
- Если мы учились киданьским военным наукам, то и они этому учатся, - подал голос Бельгутей.
- Не всегда, - возразил Темуджин.- Тренироваться очень трудно. Легче навалиться огромной армией и грабить. Так чжурчжени и поступают. Нас мало, поэтому мы должны быть лучше подготовлены. Ну, а насчет империи Цзинь и их войска, у меня есть некоторые соображения. Я вам скажу об них попозже. А сейчас - все свободны.
Однажды Темуджин неожиданно сказал со злостью:
- В империи Цзинь старый император Чунь-ю пожелал оставить престол. Его место занял новый Ань-цюань, - Темуджин недовольно покрутил головой, и яростно плюнув в сторону юга, свирепо прорычал:
- Этот слабоумный не умеет управлять страной!..
- А нам, какое дело, кто там правит? - удивленно спросил Джелме. Темуджин ожёг взглядом командующего туменом, опустил голову, и, пересчитав пальцы на руке, неприязненно пояснил:
- Чунь-ю не хотел войны. Лишь его военачальники, как крысы, совали свой нос везде и отовсюду хотели откусить. А сам император только собирал дань с подвластных ему народов и со своих. На нас не обращал внимания. И вот появляется Ань-цюань, который даёт волю всем этим злыдням, желающим воевать. И им всё равно с кем, лишь бы уничтожить своих противников и ог¬рабить их. Мне донесли, что они уже зашевелились. Возможно, готовят войско и против нас.
Джелме выпятил губы. Он привык к мирной жизни и воевать совсем не хо¬тел, поэтому неуверенно сказал:
- Может быть, обойдется?..
- Может быть, - тяжело вздохнул Темуджин.- А может, и нет. Отпустив командиров, приказал остаться Субудею и Чиркудаю.
Посмотрев на друзей, хмуро усмехнулся и спросил:
- Хотите сделаться купцами?
Субудей поднял бровь над единственным глазом:
- Мы тебе не нужны как командиры?
Темуджин хитро скривил губы:
- Пойдете с караваном в империю. Будете торговать нашими товарами. А за¬одно посмотрите, к чему они готовятся, и какие у них воины. Лучше, чем вы, этого никто не сделает.
Субудей наклонил голову, неприязненно пофырчал, но согласно кивнул. Чиркудай понял намерения Темуджина - провести разведку в империи, и тоже кивнул головой.
- Завтра, временно передайте тумены заместителям, отберите надежных лю¬дей, и выберите себе купцов из наших, которым бы вы могли доверять, - стал объяснять Темуджин. - Всего нужно человек триста воинов и купцов. Вам этого хватит. Постарайтесь объехать как можно больше городов. Товаров возьмите много. Пусть купцы торгуют.
- Понятно, - кисло скривился Субудей. Ему эта командировка не очень нравилась. Но он тоже понимал, что больше послать некого.
- Необходимо начинать применять знания, которым нас учил Ляо Шу,- до¬бавил Темуджин и отпустил командующих.
Разведчиков Чингизхан решил проводить сам. Он взял свой тумен, разос¬лав девять тысяч на восток и запад: на юге Монголии стали появляться оставшиеся в живых белые араты, разбойничавшие недалеко от границы с Китаем. Девяти тысячам был дан приказ беспощадно уничтожать людей длинной воли вблизи с китайской грани¬цей. Темуджин до сих пор ненавидел южан, хотя принимал их в свою армию. С охранной тысячей торгаудов он довел караван в три с половиной сотни человек и полутысячей вьючных верблюдов до самой Великой китайской стены.
- Это хорошо, что кидани построили стену, - хмуро заметил Темуджин, из¬дали, разглядывая колоссальное сооружение из камня, уходящее в обе стороны за горизонт. - Они защитили нашу дикость от своей цивилизованности, - внима¬тельно осмотрев в последний раз друзей, заметил:
- Надеюсь, что чжурчжени понимают наши племенные отличия в одежде. Ва¬ши меркитские халаты - лучшая защита, нежели клинки, - вздохнув, добавил:
- Помните, вы мне нужны живые. Не горячитесь. В случае опасности лучше применяйте последнюю стратегему киданьцев - бегство. Не забывайте: дверь жизни открыта только в одну сторону, - и, махнув рукой, Чингизхан развернул коня и поскакал назад.
Чиркудай с Субудеем посмотрели вслед своему хану, переглянулись и нап¬равили коней за ушедшим вперед караваном.
Стражники у ворот, в Великой стене увидев монголов, недовольно скривили лица. Их было всего пятеро. Они бесцеремонно обшаривали вьюки и требовали серебряные слитки у купцов за то, что должны пропустить караван в импе¬рию. Их выкрики переводили для Субудея и Чиркудая монголы, которые выросли в китайском городке и служили в полку Бай Ли.
- Говорит, опять припёрлись эти вонючки, - негромко переводил один из охранников каравана, следя за досмотром.
Чиркудай, зло дернулся, взглянул на хмурого Субудея, и сжался стараясь не обращать внимания на караульных. Те сами давно не мылись, но от них ра¬зило совсем не так, как монголов. Чиркудаю казалось - хуже.
Купцы, ходившие в империю не первый раз, расплатились со стражниками, ни разу не улыбнувшись китайцам, которые при грабеже заучено, улыбались всем подряд, даже тогда, когда убивали. Друзья увидели совсем иных людей, не похожих на киданей в Ляояне.
- Двуличные, - неприязненно бросил Субудей и тронул коня, проезжая в ворота. - Обманщики. По нашим законам их давно нужно убить.
Чиркудай дёрнул уголком губ, но ничего не сказал.
Целый день они ехали по извилистой дороге, петлявшей между коричневыми скалами, которые были вывернуты из земли пластами, каким-то великаном. К вечеру им стали попадаться редкие искривленные кустарники и остролистый бамбук. Уже в тем¬ноте подъехали к какому-то городку, защищенному невысокими каменными сте¬нами. Ворота закрывались с заходом солнца, и они не успели их проскочить. Расположились в поле. Разожгли костры. А со стен на дикарей с интересом посматривали вооруженные копьями солдаты.
- Будем терпеть, - проскрипел Субудей, усаживаясь на кошму.
- И торговать, - усмехнулся старший купец, подсевший к туменным.
Он тоже знал об истинной поездке командующих в империю. Люди в караван подбирались очень тщательно.
Перед рассветом Чиркудая разбудил негромкий говор на ломанном монголь¬ском языке. К городку пришли крестьяне из окрестных деревень со своими продуктами, которыми они торговали в городе. Увидев караван, подошли и стали выменивать свой рис и овощи на шкуры лисиц и белок.
С первыми лучами солнца, ворота городка отворились, противно заскрипев на ржавых петлях. Несколько купцов, вместе с хлынувшими в город крестьяна¬ми, пошли за ними следом, к базарной площади, ведя в поводу десяток верб¬людов, с навьюченными на них товарами.
Чиркудай с Субудеем остались снаружи. Оседлав коней, они решили раз¬мяться в сопровождении охранной десятки. Заодно объехать стены.
- Как можно прорваться в город? - негромко спросил Субудей у друга. - Ворота крепкие. Если полезем на стены, застрелят из луков, заколют копь¬ями.
- В Уйгурии я брал города, - задумчиво буркнул Чиркудай.
- Уйгуры плохие воины, - скривившись, заметил Субудей.- А чжурчжени, воевать умеют.
Чиркудай долго молчал, прикидывая, что бы он сделал. Если не пойти на обман, то ворота никому не откроют. А город в осаде может продержаться долго. Вода и запасы пищи у них должно быть подготовлены, на всякий слу¬чай. Хотя, кто его знает, может и нет - одурели от самодовольства.
- Не знаю, как будем воевать, - честно признался он. - А если станем бросать камни катапультами?..
- Можно бросать камни целый год, а в город все равно не попадем. Нужно думать, - вздохнул Субудей, и слегка поддав коня пяткой, поехал вокруг, вдоль стен.
Преодолев половину пути, они обнаружили, с другой, с южной стороны, ещё одни ворота, которые тоже были открыты. А в полуверсте от городка, на утоптанной площадке, суетилось две сотни людей. Приблизившись к ним, друзья увидели китайских воинов, отрабатывающих упражнения с копьями. Они остановились, и стали с интересом присматриваться к их приемам. Заметив степняков, китайцы оскорбительно захохотали, затем, переговорив между со¬бой, стали напоказ работать в парах, решив удивить дикарей.
- Плохо, - пробормотал Чиркудай, определив уровень техники, кичившихся своим умением фехтовать, воинов. - Я их всех могу разогнать с этой десят¬кой, - и показал подбородком в сторону охраны, следующей за ними.
- Смотри и молчи, - негромко пробурчал Субудей.- Вон... Видишь ту пару, - и он незаметно показал головой в сторону двух китайцев, которые очень неп¬лохо, и в высоком темпе, проводили учебную схватку копья против меча.
Чиркудай тоже обратил на них внимание и одобрил:
- Эти работают терпимо. Но мне кажется, что они все делают для нас, поэтому совершают слишком большие махи. Во время настоящего боя - сразу проиграют. Слишком много затрачивают сил, и поэтому быстро устанут. Откры¬ваются с боков, - Чиркудай подумал и сделал вывод: - Если это у них самые лучшие, то они хуже нас.
- Не спеши, - осадил его Субудей, наблюдая за тренировкой. - Здесь окра¬ина. У чжурчженей шестьсот тысяч воинов. И если четвертая их часть умеет так владеть оружием, тогда плохо.
Неожиданно к ним направился крупный китаец. Чиркудай определил по на¬шивкам на кафтане - сотник. Приблизившись к степнякам, он ехидно усмехнул¬ся и на ломанном монгольском языке предложил:
- Хотите побороться с моими воинами?
Субудей угрюмо пожевал губами, кашлянул и ответил:
- Нет. Мы купцы. Мы не умеем драться.
- Как же вы защищаете свой караван? - язвительно удивился сотник.
- Саблями, - бросил Субудей и, развернув своего коня, направился в сто¬рону от китайца, неприятно захохотавшего во все горло. Чиркудай поехал за другом, скривив губы. Он готов был убить этого гаденыша, но понимал, что им совсем нельзя показывать свои возможности. Как говорил Ляо Шу: «Сильным оказывается тот, кто не раскрывается до самого последнего момента».
Китайский сотник стал кричать им вслед что-то оскорбительное. Солдаты на площадке заржали. Но монголы старались не обращать на них внимания. Продолжили осмотр городских стен, и ломая голову, как их можно взять, не по¬теряв своих воинов.
На обратном пути к отдыхающему каравану, друзья пересекли пыльную, извилистую дорогу, уходящую в гору между низенькими кривыми соснами. По до¬роге трусцой бежали три человека: один впереди с высокой поклажей на спи¬не, а двое несли на плечах прогибающуюся посередине бамбуковую палку, на которой висела большая корзина. Очевидно, крестьяне спешили на базар. Но когда эта троица подбежала ближе, Чиркудай обнаружил на них халаты белых аратов, хотя штаны и конические соломенные шляпы были китайские. Пробегая мимо, крестьяне зло оскалили зубы и сказали что-то плохое по-чжурчженьски.
- Недобитые, - буркнул Субудей, сверля единственным глазом их спины. - Убежали за Великую стену после разгрома, - и, повернув¬шись к Чиркудаю, задумчиво сказал: - Хорошие раньше были времена...
Чиркудай
