до чего нарочито суровый и беспринципный большевистский наказ «ни пяди родной земли».
И это как раз, исключительно уж потому Красная армия весьма вот стремительно тогда отступала, неся при этом никак несоизмеримые (с противником) огромнейшие потери.
В самой неразберихе и спешке бросая то оружие, которым во всех последующих сражениях враг разил наповал именно тот народ, который его создавал, живя при всем том фактически на бобах.
208
И вместо более или менее здраво и обдуманно организованного отступления к дальним рубежам вышло одно лишь и впрямь совсем обезумевшее от ужаса чисто уж вовсе ведь безоглядное стадное бегство…
А между тем, идя как раз по вполне уж хоть сколько-то разумному пути армия, получившая прямой удар в лоб, в точности, как и боксер, должна была отойти к канатам и встать в глухую оборону, стараясь понемногу постепенно отдышаться.
Попытка со стороны боксера лезть на противника после того, как он пропустил прямой удар в лоб или же челюсть, обязательно до чего еще непременно попросту вскоре окончится, одним лишь совсем неминуемым его нокаутом.
Причем то единственное, почему всего этого так и не произошло со страной, безвременно обращенных против всего разумного на редкость уж бессмысленных Советов, было именно все то мужество рядовых ее граждан.
А между тем оно почти никак затем не было передано в том самом наиболее передовом во всем этом мире советском кинематографе.
И именно этот весьма же обыденный героизм воинов, иступлено защищавших свою родную державу от всякого чужого ярма, дабы свое стало никак не в пример всему остальному – значительно крепче, и скрепил алой кровью и железными цепями те самые пятнадцать республик СССР.
Ценой огромных и невосполнимых потерь в невообразимо лютую стужу солдаты Красной армии смело перешли в контрнаступление, и это при тех все тело насквозь на ветру пронзающих 40-градусных морозах.
Однако этот мощный натиск, несомненно, мог бы оказаться и сколь явно, куда поболее во многом успешнее, находись во главе Советской армии кто-нибудь, без тени сомнения, явно другой, а не те еще палачи, ничуть почти никак не лучше «дорогого товарища Жукова».
209
Ну, а немцам вести вполне эффективные боевые действия в условиях многоснежной русской зимы было сколь, несомненно, так тяжко, да и совсем же изматывающе изнурительно.
Они-то никак не были готовы к этаким суровым холодам, да и одежонка у них для русского морозца была и близко вот никак нисколько не подходящая.
А заодно и чисто психологически их к тому обстоятельству и впрямь-то напрочь попросту позабыли довольно-то мастито и тщательно во всем еще заранее подготовить…
А именно как раз к той, на редкость незатейливой мысли, что тот самый лежебока русский медведь на зиму в сибирскую тайгу никак не заляжет.
А то ведь те исключительно уж бравые, однако так те еще теплолюбивые немецкие солдаты мнили себе теплый кров в хорошо отапливаемых домах Москвы и многих прочих городов центральной России.
210
Ну, а кроме всего остального прочего, имелся еще и тот весьма уж более чем явственный факт!
А именно и близко уж никак не видело военное командование германского Рейха, в своих солдатах одни лишь те совсем бесчисленные патроны, да снаряды.
То есть именно те средства ведения боя, каковые можно было в неисчислимо так явно любом их доступном количестве до чего запросто день и ночь беспрестанно расходовать во имя той еще вот славной грядущей победы.
Ну, а в тех считай мигом прямо на глазах редеющих рядах Краснознаменной армии все это происходило именно с той, сколь еще отъявленно преступной и совсем невозмутимой легкостью.
И все это было подобным образом именно поскольку всякая живая сила была там во всем значительно уж поменее ценнее каких-либо и вправду жизненно важных и необходимых на войне боеприпасов.
И все-таки, несмотря на весь тот необычайно стремительный германский блицкриг, немцы под самой Москвой и впрямь-то вконец в глубоком снегу разом увязли, а тем временем у бравых советских воинов нашлось еще время, дабы оправиться, подтянуть резервы из дальних тылов, а затем и начать свой долгий путь до города Берлина.
Однако наиболее главный и каверзный вопрос был заключен именно в том, а должен ли он был оказаться столь тягостно долгим, извилистым и совсем нескончаемо длинным?
И разве никак нельзя было его хоть сколько-то посильно подсократить, как есть еще вовремя ко всем тем дальним рубежам довольно-то организованно и статно в единый миг отступив?
211
А между тем всякое отсутствие каких-либо весьма дельных планов по сколь подчас, словно же глоток воздуха необходимому и весьма ведь поспешному отступлению войск целиком же лежит на совести политического руководства страны.
И надобно бы более чем сходу чисто так разом заметить, что уж оно не иначе, а советская идеология до чего несносно проникала в любые щели.
То есть без нее нельзя было ни на толчке посидеть, ни цигарку раскурить, она фактически преследовала советского человека буквально-то по пятам.
А ведь те самые полностью ныне былые люди и близко пока еще не были уж чисто к тому загодя еще считай так явно приучены, а именно никак не обращать на нее абсолютно никакого своего пристального внимания.
Ну а только лишь разве что вот горемычно взирать на нее, именно как на пустой узор, непонятно зачем вывешенную на стенах дешевую аппликацию.
212
И сколь велико было довольно-то приметное участие идеологии во всех тех вполне конкретных и деловых объяснениях!
То был фактический самый прямой возврат к европейскому средневековью во имя сурового единения общества под флагом кроваво-красного молоха.
Только-то и всего, что звучащее беспрестанно всуе имя Бога явно так тогда сколь еще беззастенчиво отныне до чего звучно сменилось на имя совсем бессменного же вождя.
А именно потому если и близко не брать в расчет весьма существенную разницу между глубиной веков и почти этой-то нашей нынешней современностью.
Нет уж, ясное дело, тогда вся промозглая сталинская действительность и вправду некогда стала всею рожею разом схожа с тем, что некогда вполне повседневно происходило в темные времена истинно гиблого для всякого здравого ума – иезуитского мракобесья.
В сугубо военной области это отображалось, прежде всего, в тех чисто психологических установках, что вернее всего были выражены в том весьма лаконичном подчеркивании, что весь тот гнилой капитализм сам собой скоро загнется (как то давно ему и было положено) или не иначе, а мы ему в том, всячески еще и поможем.
Причем сама уж исключительно несбыточность его довольно-то небезуспешной атаки на развитое социалистическое общество, являлась именно тем краеугольным камнем буквально-то всей большевистской идеологии.
Ну а потому и была она жирным прочерком попросту начисто вычеркнута из всякого мира возможностей и хоть когда-либо существующих вероятностей.
213
Контрудар с уходом в глубокий тыл противника и стал исключительно всеобъемлющей идеологической пропозицией, бесцеремонно проникшей в военное дело, где всему тому было вовсе не место.
Ну а в особенности на полях сражений всякой той или иной современной войны.
Поскольку во все времена ее донельзя же смертельно обыденных будней буквально всегда так незримо присутствует именно тот отчаянно важный чисто технический фактор.
Ну а это как раз и было тем, что бравые конники в свой трезвый расчет принять, и близко-то явно совсем не могли.
Раз уж вовсе оно не иначе, а подумать о чем-либо подобном им было, в принципе, фактически нечем.
Или для, куда однозначно большей же ясности надо бы вполне прояснить саму суть всего дела.
Может, и могли они хоть чего-либо понять, так сказать, после тех невообразимо долгих и настоятельных весьма последовательных разъяснений, считай, что на одних только голых же пальцах.
Однако чему-либо подобному было никак ведь явно не произойти в тот самый чудовищно критический для всей страны момент, когда уж большевикам и впрямь разом так надлежало с печки-то слезть, да и взаправду начать действовать здраво, хоть чего-либо при этом сколь еще глубокомысленно соображая.
Однако им было чего еще привычнее одну лишь ту липкую паутинку свою, скрючившись, и скособочившись, медленно же плести да плести.
Ну а что-либо другое было и близко так не про них, поскольку большевики хоть в чем-то вполне осмысленно разбираться за долгие годы сколь еще нелепого своего правления попросту начисто навек полностью разучились.
Раз их от природы совсем беспутные мозги явно так разбухли от самых обильных идеологических промываний, а посему и стали они явно чрезвычайно неповоротливыми.
А те стражи сугубо партийных истин и без того со своим убогим умом весьма вот плохо дружили, как от полнейшего безверия в человека вообще, да точно уж и от всей своей самой элементарной военной безграмотности.
И именно за эти их «бравые» интеллектуальные качества главными в армии Сталин и сделал те полностью выпотрошенные чучела в маршальских лампасах - попросту во всем верно оценив их самую уж чистопородно холуйскую неспособность и вправду на деле устроить мало-мальски серьезный военный путч.
214
Скажем, то во все стороны света так и брызгавшее кровавыми слюнями необычайно же напыщенное ничтожество маршал поражений Жуков…
Уж дело оно полностью ясное коли чего тот сталинский цербер в самом-то элементарном смысле хоть как-либо вполне еще соображал…
Ну так явно ведь был он весьма необычайно силен в том самом беспрецедентно славном своем умении матом направо и налево напропалую крыть, да и людей почти безо всякой вины, сходу рубя с плеча пускать в расход.
А еще и совершенно уж по-хозяйски бездеятельно (в каком-либо интеллектуальном смысле) он как никто иной и впрямь-то боготворил всевозможные большие массовые наступления.
Причем именно в их сколь бравой же организации и был, собственно, заключен весь его основной полководческий талант…
Все его непреклонность и героизм заключались в одном том отчаянно непримиримом умении, как есть безрассудно же слать несметные солдатские толпы на верную и совсем ведь неминуемую погибель.
А потому и надо бы до чего верно вот оценить все его крайне неприглядные военные достоинства в одном лишь разве что самом естественном виде именно той безупречно доблестной тупости крайне же завзятого кавалеристского карьериста.
Жуков был исключительно смел и отважен всею людскою толпою, а не лично собой, а подобная отвага может рассматриваться исключительно как имперская бравада штабного писаря насквозь отъявленно лживой большевистской истории.
И, главное, каким это только местом ему про то поистине важное было вполне так на деле сколь полноценно же уразуметь?
То есть как — это вообще было возможно вклинить, в ту на редкость пустую башку товарища Жукова, что всякую современную войну, отнюдь не пустой и бессмысленной бравадой на деле выигрывают.
Нет ее выигрывают одним лишь разве что весьма же тщательно точным и строгим математическим расчетом.
И этот расчет должен был быть основан на более-менее достоверных, а никак не с потолка взятых данных.
А чего-либо подобное смогут предоставить только ведь люди в своем
