безотлагательно действовать, причем со всею суровой принципиальностью военного времени.
А, кроме того, ему ведь вообще хоть как-либо полагалось иметь самые ясные и четкие стратегические планы как раз на этот наиболее важнейший же ныне счет!
В своем конечном итоге, отступление – то вовсе никакая не трусость!
Причем тем еще примером чрезвычайно скотской же трусости и можно будет назвать сам факт исключительно поспешного отступления в самый глубокий тыл всех тех, кто, мутной мыслью кипя, на топографическую карту тупо воззрившись, хотел всею силой своего серого невежества враз и с песней сходу одолеть ту иссиня черную смертоносную вражью силищу…
И уж тем наиболее безупречным постулатом исключительно верной борьбы с ней для кое-кого и была та самая безупречно всепоглощающая сплоченность масс, всею мощью вставших на борьбу за весь монолит СССР и его псевдонародно пролетарскую (от сохи) власть.
Правда, сам по себе великий народ в чьем-то на редкость бесподобно скудном понимании был разве что той одной коммунистической партией, и ее наилучшие кадры вполне так и следовало до чего самоотверженно защищать буквально любой ценой.
И как раз эти-то находящиеся вечно под градусом горе-вояки всенепременно ведь и желали, словно тем еще байковым одеялом, от всякого того лютого врага разом вот сходу прикрыться чьими-то полностью им чужими солдатскими жизнями…
Правда может, и не все они там были как раз именно таковыми, да только тон всему тогда задавали именно эти гражданские неучи с партбилетами в оттопыренном кармане.
И это как раз они все как следует чересчур односторонне и подготовили…
Так что никто в том 1941 и думать не думал границы отчизны своей защищать, и планов только еще возможной последующей обороны ни у кого из них попросту отродясь нисколько не имелось.
173
А между тем те самые сколь подробные планы все-таки были но при этом никак они совсем не касались доблестной обороны родной отчизны, а разве что ровным счетом наоборот весьма так значительного расширения ее границ.
Причем скорее всего какое-либо дальнейшее присутствие границ на всем земном шаре далее никак вовсе вот явно не предусматривалось.
Ну а пока разве что так и шли самые же тщательные ко всему тому более чем надлежащие приготовления.
А как раз потому те прибывшие на границу войска никаких глубоких траншей не рыли, новых полос препятствий не возводили, а еще и разбирали и демонтировали все те некогда задолго до этого возведенные старые.
То есть делались в то самое время вещи исключительно противоположные всякому здравому уму, кабы советский режим на деле, а не на одних тех еще праздных и ничего не значащих словах действительно бы пекся о мире и всяком грядущем благополучии своих граждан.
Однако тот еще сталинский СССР не в едином глазу вовсе не стремился, как следует подготовиться к той самой уж серьезной и деятельной обороне до чего еще широких своих рубежей.
Причем явной провокацией вражеской агрессии подобные вещи могут назвать разве что те, кто того вообще совершенно не понимают…
А именно, что та еще явная слабость, как правило, неизменно провоцирует куда поболее, нежели чем та сколь откровенная сила.
Причем это так не у одних тех разве что простых хулиганов, но и всевозможных политических авантюристов.
Наращивание обороны никак не может быть провокацией, ею и впрямь способно разве что только ведь оказаться одно лишь весьма вот тайное сосредоточение войск как можно поближе к государственной границе…
Однако может ласковое миролюбие вполне способно сокрушить чьи-то крайне коварные планы и растопить лед в пылающем холодным огнем честолюбия сердце нищего духом тирана?
174
Да и вообще, может быть, любое насилие надо бы молча стерпеть, подставив вторую щеку, после того как тебя с размаху и не впервой огрели по первой.
И ведь именно для того чтобы, не дай Бог, не спровоцировать хулигана на какие-либо куда так поболее серьезные воинственные действия?
Однако всякий тот или иной знающий человек про то вполне до конца уж действительно сведает: – пассивность, она зачастую наоборот лютую злобу, еще лишь разве что поболее значительнее всячески растравляет.
Ну, а если кремлевские заправилы сталинской эпохи про нечто подобное ничего и близко не ведали, тогда что?
Нет никак не иначе, а как раз тогда все вышеизложенное само по себе уж не оставляет вовсе-то никакого места для каких-либо в том более-менее серьезных сомнений…
Надо же, как оно вдруг до чего только внезапно само собой разом сходу оказывается: – Советским Союзом целых 70 лет правили серые умом и духом личности.
Ну а следовательно попросту никак и близко не были они способны даже и на весьма элементарно взвешенные логические умозаключения.
И это первое, что вообще довольно-то сразу приходит автору на ум, попросту исходя из того, как это именно падали (словно спелые яблоки и груши) к ногам Гитлера страны западной и восточной Европы.
А раз все это было именно так, а никак не иначе, то дело вот ясное – линию обороны всенепременно следовало, как можно поскорее максимально во всем укреплять, а никак не наоборот.
И коли во имя того и близко ведь ничего явно не делалось, то, чего это именно вообще само собой еще разом еще значит?
Тупые увальни в древнем Кремле почти что на целый век весело и делово тогда окапались?
Да может и вправду коли было бы оно так жизнь народов СССР могла быть более чем явно полегче и чище…
Раз именно при подобном раскладе никак не иначе, а тот самый отъявленный негодяй Джугашвили свалился бы со своего пролетарского трона, даже и, не докурив, весьма привольно рассевшись на нем, даже и ту самую как-никак наиболее первую свою трубку.
175
Однако коли кому-то совсем еще безотрадно так вот и нужно с той еще непомерно большой и внезапно нахлынувшей горечью сколь безвременно же возвратиться именно к тем до чего неотъемлемо объективным историческим реалиям, то и поневоле придется сколь безотрадно разом признать.
Уж чего тут не говори, а Советским Союзом правили деловые и очень умные люди, прекрасно разбирающиеся во всех хитросплетениях политических интриг.
Именно так всегдашне, верно, держать нос по ветру и было их наиболее, основным великим талантом.
Хотя надо бы при всем том более чем объективно разом признать, что те самые первичные деятели революции действительно желали своей стране всего того истинно светлого и удивительно наилучшего.
Да только вот уж, беда так беда, были они на редкость безутешно во всем ограничены довольно-то узкими пределами своего как-никак демонически близорукого и крайне невежественного скудоумия.
Ну а точно так и той безнадежно идиотской внутренней политикой, весьма же ответственно основанной на одних тех сколь откровенно ложных доктринах злосчастного марксизма.
То есть само зеркало реальной действительности в те дикие времена вкривь и вкось было как-никак более чем чудовищно же исковеркано праздными догмами совершенно так безжизненно «верного» государственного обустройства.
176
И это именно та до чего беспримерно вездесущая коммунистическая идеология, с которой большевики подчас были разве что именно вынуждены, на деле вполне еще безнадежно считаться, и создавала те непомерно великие трудности, с коими исключительно же хорошо и было совсем так на короткой ноге знакомо все то сегодняшнее старшее поколение.
И сколь немыслимо туго большевикам порой приходилось, когда они, тяня тяжелейшую лямку их и впрямь исключительно нелегкого правления, по временам на редкость бессильно пытались до чего еще незамедлительно вытянуть страну из трясины самого глубочайшего экономического застоя.
Их и пожалеть было бы вовсе уж нисколько не грех, кабы, конечно, не великие страдания безмерно им безлико подвластного значительно, куда и впрямь только поболее несчастливого народа…
И все это лишь потому, что та вот совсем несусветная и аморфно дурацкая идеологическая тягомотина попросту и близко не давала шавкам большевикам ни малейшей возможности поставить во всех нужных местах какие-либо достойные своего образования светлые головы.
Ну а те самые славные интеллектуалы до чего уж дружно взявшись за дело и приподняли бы экономику на вполне приемлемый, как и безупречно должный всякому развитому государству жизненный уровень.
177
Правда, как раз уж тогда довольно-то сразу и произошло бы то весьма вот сколь еще незамедлительное отлучение от самого кормила власти всех тех возле него столь бессмысленно осоловевши засевших безграмотных тупиц.
И это они ведь и были из тех, кто чисто в упор невидяще смотрел на все те чудовищные реалии своего века, как раз-таки тем полностью безразличным взглядом - маринованного судака.
Хотя нет, они были очень даже порою умны, однако, как одна та еще волчья стая, коллективным умом, а для разумного и не злокозненного (во всяком экономическом смысле) управления современным государством в самом на то обязательном порядке неизменно должна была существовать та еще самая полноценно здоровая конкуренция.
Однако марксизм саму подобную возможность всеми силами напыщенного духа отъявленно душит, а как раз потому советское государство и было буквально во всем вовсе никак не рентабельно.
И таковым оно было считай ведь в одной только связи с тем, что некогда всласть царствовавшая над всеми аспектами жизни коммунистическая идеология, как раз и являлась до чего широчайшей во всей истории мира удавкой на шее экономического развития СССР, как невероятно могучей страны.
А между тем, в тех довольно-то старых имперских планах было не одно самое еще безусловное удержание под пятой российского престола Польши и Финляндии.
Нет в них до чего явно уж точно также присутствовало и вполне благополучное присоединение к России всей Персии и части северной Индии, дабы великая держава еще уж смогла получить весьма достойный выход к Индийскому океану.
И вот кабы не прижился в России тот самый более чем отвратительно перезрелый интернационал-социализм, то уж тогда как-никак и всем тем планам сколь непреложно так должно было со временем обязательно сбыться.
178
Однако вновь со всем тем превеликим прискорбием разом уж сходу вернемся к тем исключительно многострадальным и многотрудным временам той наиболее великой всеобщей и всеобъемлющей нашей беды.
И как уж оно было до чего ведь подробно доселе описано выше, никак неизвестно, какому это именно количеству всевозможных интриг наш бренный мир и впрямь-то был на деле обязан всему тому, сколь уж еще многозначительному появлению на мизансцене немецкой политической власти - отъявленного кровопийцы Гитлера.
Однако при всем том исключительно вот ясно лишь то одно: – марионетка эта оказалась до чего еще явственно так своенравной.
Не нашим, не вашим.
То есть, получив довольно-таки существенную помощь с разных сторон Гитлер совсем ни к кому не испытал даже и грамма признательности, а кроме того, его постоянно одергивали товарищи и давили на пятки германские монополисты.
Ну а как раз потому он и выбрал вовсе-то иной путь, чем от него сколь еще страстно же ожидалось…
А ожидалось от него весьма многое и полностью при этом явно что
