войны тот весьма вот до чего показной же парад.
А именно как есть вовсе-то неизменно, они пребывали на самых седьмых небесах от всего того попросту неимоверного количества уж совсем бесчисленной и сколь поистине радостно им родной военной техники…
И ведь при всем том им было на редкость натужно вполне разом и свойственно, скрипя при этом по бумаге пером, и вправду, считать: «Как немец, так и мы»…
И никак так оно не иначе, а именно из-за этого и получали затем родители похоронки на своих восьмерых из 12 детей.
235
И главное, никак не могло оказаться хоть как-либо по-другому, попросту беря в расчет тот на редкость безупречно объективный факт.
А именно никак не иначе а всякая гениальность и геройство в те самые времена были крепко-накрепко, считай по рукам и ногам всецело скованны тупостью, барством, а также и всяческого рода интеллектуальной немощью тогдашнего наивысшего армейского руководства.
Причем из всего того само собою сходу ведь разом и следовало, что буквально всякое светлое и здравое начало в тех условиях если и могло существовать, то только лишь в той еще грубой и жесткой внешней оболочке дикой вакханалии, проистекавшей от самого главного корня никак не народной, а той сколь еще незамысловато крючкотворно-штабной тупости.
А уж брало оно все свое и впрямь до чего еще беззаконное начало именно из того никак не в меру упитанного невежества, зачастую так вовсе безразличного ко всем тем для него самого бесполым и безликим потерям.
Но зато во всю же глотку та братия рьяно и пьяно прямо-таки ликовала, когда явно имелись какие-либо ведь существенные успехи на вверенном им партией участке фронта.
Да и вообще та всем как всегда неизменно довольная одноклеточная масса весьма уж неизменно наслаждалась именно ведь чисто своим и близко-то никак неправым всесилием.
Уж как и понятно сколь еще явственно заключившимся в той самой исключительно так безраздельной власти над всеми тогдашними людьми и событиями.
Да и вот еще что до чего безумно многое тогда на редкость глубокомысленно осуществлялось именно во имя одной лишь чисто же своей большой личной славы, а вовсе-то никак не той всеобщей грядущей победы…
236
И ведь никакого длительного выслушивания каких-либо доводов, исходящих от имени, совести и справедливости, совсем так и невозможно было ожидать от безгранично ограниченных, и бесславно же зверски тупых солдафонов.
Раз уж сколь беспрестанно живущие строго за той еще густой занавесочкой члены военсоветов на одном том самом дне стакана с водкой и вправду только и могли вот разглядеть честь и славу их все и вся совсем беспрекословно-то могущей краснознаменной армии.
А как раз потому и пили они свою «Кровавую Мери», более чем беззастенчиво же настоянную на всей той солдатской кровушке, и при всем том, до чего сытно они ее закусывали хлебосольными пожеланиями за могучее здоровье своего великого вождя и учителя.
Причем все те до чего подчас по-свинячьи визгливые члены военсоветов во всей своей наиболее заглавной человеческой сути весьма так на редкость являлись, грубо же говоря, напыщенно бесноватыми тыловыми крысами.
Они всеми теми отчаянно вескими и совершенно праздными словесами беспардонно и барски поругивали не вполне, по их мнению, всецело уж ныне более чем достаточную активность продвижения фронта.
Однако лишь в том вообще ведь и проявлялась их наиболее важная роль во всяком-то деле посильного приближения той некогда лишь только затем некогда грядущей победы.
Да и вообще их основным и более чем невообразимо бесславным занятием как раз и была одна та вовсе так неописуемо краснобайская поддержка максимально быстрого продвижения войск тем, до чего еще нахраписто убийственным матом в телефонную трубку.
Причем во всякое время дикого натиска немыслимо смелых и попросту безумно же бешенных наступлений их так и мечущий гром и молнии звериный рык фактически полностью на ходу разом перекрывал всякие слезливые на том ведь другом конце провода басовито гнусавые возражения…
Ну, а по ночам они до чего уж геройски ворковали с расписными красавицами, сколь уютно так спрятавшись за спинами тех доблестных воинов, что грудью защищали свою и впрямь еще издревле многострадальную родину.
А она разве что с одного только виду была никак так чисто совсем попросту «неистощимой» на всякие те, как они вообще только есть людские ресурсы.
237
Однако вот те, кто всею своей тупой и никак не в меру упитанной задницей восседал над всеми теми серыми массами простых бойцов, если чего вообще и видел впереди, то только одну ту безупречно славную цель, а цена ее достижения их уж никак явно попросту не волновала.
Причем те, кто некогда воевал в Первую мировую, сколь еще давно как-никак преуспели полностью сменить же окраску.
И именно в том более чем идеальном соответствии с той денно и нощно их окружающей донельзя так промозгло обезличивающей людские души, напыщенно помпезной сталинской действительностью.
Еще раз и все о том же!
Именно за это товарищ Сталин услужливых унтеров-хамелеонов над всею той Красной армией разом и вознес, дав им те более чем ярко сияющие большими звездами генеральские мундиры.
И они и впрямь за здорово живешь живо исполняли команды членов правительства, выучка у них была со времен царской армии, а там дисциплина никак никогда вовсе так не хромала.
И об том у Александра Куприна и вправду стоило бы вот конкретно и делово как-никак еще явно вполне поинтересоваться, а уж он-то в этом деле кое-чего действительно смыслил.
238
Ай да молодцы, большевики!
Взяли они себе тот еще бывший-то царский унтер-офицерский состав в помощники, и ведь был он довольно-то во всем схожим с тем лишь затем только некогда возникшим уже советским - сержантским…
Причем сделано — это было именно так чисто во имя того, дабы всю ту необычайно дружную когорту армейскую у себя под сапогом в самой лихой узде денно и нощно весьма еще всесильно разом держать.
Яснее ведь ясного - выдай тому само собой расфуфырившемуся бравому холую маршальский мундир, и уж как это он тогда ради тебя, всеми недюжими силами своего скотского ума до чего прилежно тогда уж затем сколь еще весьма так старательно расстарается…
А между тем, разве те вовсе так сходу поджавшие хвост трусы из сталинского политбюро никак не могли на деле суметь собраться вот с мыслями, да и действительно превозмочь весь тот исключительно потный свой страх?
Они должны были весьма щедро уступить подвластную им территорию, но никак при этом не отдавать считай что все свои войска врагу на заклание.
Захваченный кем-то плацдарм может стать поистине своим только лишь после того, как была начисто разбита и рассеянна та армия, что была поставлена государством его посильно же защищать.
Да только вот те главные государственные задомыслители прежде всего тогда подумали именно о вытеснении подлого врага строго уж восвояси, а не о том, что армию надо бы отодвинуть несколько назад, чтобы собрать ее в твердый и железный кулак и именно тогда она и представляла бы из себя вполне настоящую грозную силу.
Они явно подумали, что атака может быть совершенно спонтанной и главное оно бить и бить, а куда и как вовсе оно будет никак далее и близко неважно.
А между тем такие удары немцы легко парировали при этом еще и нанося при этом свои страшные и сокрушительные удары в лоб и в спину полностью при этом раскрывающимся войскам Красной армии.
Да и вообще как есть еще надо было в то самое время гражданским руководителям страны действительно уж дать немецким воякам некоторую чисто вот временную возможность довольно-то поближе подобраться (в том самом начале войны) именно что к своим на редкость бесценным, продажным шкурам…
И именно как раз тогда вся та наша доблестная кадровая армия и не была бы почти полностью и до конца выведена из всякого строя еще уж в том самом проклятом 1941.
И разве то было во всем как есть истинно уж тогда важно, погибали ли наши солдаты, оставшись вовсе-то уж безо всяких боеприпасов, пытаясь взять верх над гитлеровцами одними голыми руками, или оказывались они у них в том еще самом так необычайно суровом плену…
Однако, так или иначе, но эти солдаты далее совсем не участвовали во всякой последующей обороне своей необъятно широкой страны!
239
А между тем как раз именно дабы хоть сколько-то избежать тех самых бездонных «мешков и котлов», и надо было никак не мешкая спешно отводить наши войска строго назад, а не толкать их тупо вперед и только вперед!
Да и вообще всем тем наиболее главным заправилам агрессивно массовых стратегий попросту никак не могло прийти на ум, что можно ведь было совсем не бросать войска очертя голову в лобовую атаку на мощную и с одного того бравого наскока никак так несокрушимую линию вражеской обороны.
Однако вот тем в одном том до чего широком седле беспечно бравым кавалеристам совершенно не было свойственно действовать хоть сколько-то здраво как и вполне взвешенно и до конца на деле обдуманно.
Они всему другому предпочитали всяческую ту спонтанно наступательную истерию и для них как раз именно в ней, и заключался тот главный козырь самого ведь весьма успешного продвижения линии фронта только лишь строго на запад и никак не наоборот.
И уж куда им было сколь еще многое принимать чисто на веру, и вправду беря в расчет некие те самые так чисто так для них уж вовсе вот чужие теоретические выводы.
Причем им кто-то чего-то явно так подчас пытался уж как есть еще старательно втолковывать и разъяснять, но им-то все это было совершенно по барабану они только в самих себя сколь так еще истово верили.
Ну, а самым откровенно гиблым результатом всех тех их трудов тяжких и стало самое явное падение дисциплины, утрата веры в грядущую победу, а то и попросту вообще переход на службу к лютому зверю – неприятелю.
А между тем безо всех тех немыслимо ярых стараний серой красноказарменной мысли было бы никак и невозможно вообще и подумать о том, чтобы более миллиона советских граждан как есть, явно перешли бы на сторону врага своего отечества, дабы затем с оружием в руках начать воевать супротив всего своего же народа.
Правда, кто-то, конечно, может с сердцем, исключительно доверху беспечно переполненным той еще на редкость искренне же твердой самоубежденности, до чего безапелляционно разом ведь заявить.
Позвольте-ка, вот у Гареева черным по белому было написано, что их было каких-то лишь разве что 200 тысяч.
Да только по тем, куда значительно более достоверным немецким данным, их было свыше 1,200 тысяч человек, и это, кстати, вполне как есть именно в советском уж духе, как раз-таки тот постыдный миллион разом еще с глаз долой и упрятать в точности, как фокусник ловко прячет кролика в шляпе.
240
Немецкие данные были, считай так начисто лишены всякого изъяна подлой недостоверности…
После того совсем уж бесславного окончания Второй мировой войны немцам смысла врать не было попросту никакого…
И надо бы тут до чего только строго разом учесть, что уж вся мировая история до того самого отчаянно гиблого 20 столетия и близко никак пока не знавала подобного массового бессовестного предательства.
И, кстати, этакое необычайно большое
