норовила упасть капля крови, к анкете.
– Так можно?
– Можно, – удовлетворилась женщина-мешок, выдавая мне какую-то карточку, на которой было просто написано «Стас». – Можете идти.
– Спасибо, – я мельком взглянул на свою анкету, буквы-человечки прильнули к размазанной капле крови, сбивая друг друга, все строки смешались в жуткую кучу-малу. Смотреть на это было противно, и я поспешно пошел к аудитории.
– Вам на двадцатый этаж, ¬ крикнула мне женщина-мешок. ¬ Езжайте на лифте. Аудитория 2024.
– Нет, я пешком, крикнул я, побежав вверх по лестнице.
Я не слышал, что мне прокричали вслед, просто бежал через две-три ступеньки наверх. Через пять этажей я устал и остановился. Мне казалось, что я должен был высоко подняться, но этаж был четвертый. Я поднялся выше, опять четвертый, спустился назад – четвертый! Значит, опять ловушка, придется на лифте. С левой руки на пол капала кровь, я забыл про перчатку и поспешно стянул ее с себя, все пальца были изрезаны и кровоточили, но я не чувствовал боли.
Я нажал кнопку лифта, но она не сработала. Тогда я приложил указательный палец левой руки, с которого сильно капала кровь, кнопка тут же зажглась, приняв жертву. Именно жертву, пока я ждал лифт, я пристально всматривался в кнопку, вместо привычной стрелки на ней был отчеканен крохотный жертвенный камень, весь красный, и горячий.
Лифт приехал пустой, не было панелей с кнопками, только помутневшее от старости зеркало, исчерченное нецензурными надписями. Я вошел, не боясь, лифт дернулся, потом остановился, закрыл двери, и стал подниматься наверх.
Пока лифт ехал, я смотрел на себя в зеркало. Не слишком приятное зрелище, как мне кажется. Я снял очки и долго тер их несвежим платком. Когда я закончил и надел очки, то увидел, что в зеркале я, но другой, таким я был в школе. Еще худой, с дурацкими усами, а рядом со мной самая красивая девочка класса, всей школы. Она смеется, а я что-то говорю, краснею, думая, что она смеется надо мной. Но сейчас я увидел, что она смеялась от моих шуток, вполне искренне, пускай я и не интересовал ее, как мужчина. Да и какой я тогда был мужчина? Очкастый парень с усами, сходящий с ума от потока гормонов, которые изрядно впрыскивал в организм обезумевший мозг.
Лифт остановился, но двери не открывались. Я повернулся к выходу, кабина стала покачиваться. Из зеркала на меня пахнуло весной, я узнал запах нашего парка и обернулся, девочка уже не смеялась, а смотрела на меня, на меня сегодняшнего. Я сам смотрел на себя из парка. Она и я что-то показывали мне. Я крикнул, что не понимаю, лифт сильно дернулся и опустился чуть ниже.
«Держись!» – услышал я принесенный весенним ветром голос девочки. Вдруг погас свет, я схватился за перилла, и лифт полетел вниз, дико визжали тормоза, беспомощно хватаясь за кривые направляющие, от этого звука заложило уши.. Я представил, что будет, если лифт со всего размаху врежется в пол подвала, как меня раздавит собственным весом, и закричал от страха.
Удар был сильный, но слабее, чем я ожидал. Кабина разлетелась на части, на меня рухнул потолок, придавив к полу. Лифт упал в воду – это смягчило удар. Потолок потащил меня ко дну, я пытался выплыть из-под него, но к своим 20 годам я так и не научился сносно плавать, только в бассейне. Изрядно нахлебавшись вонючей воды, мне все же удалось выплыть. Вспоминая полученные уроки, я плыл кролем, зачем-то следя за дыханием, чтобы было все как положено, выдох в воду. Вокруг меня была вода, от которой воняло чем-то тухлым, а к лицу прилипали тряпки и куски водорослей с тиной, от которой тошнило. Я плыл вперед, не думая, в сплошной темноте вряд ли можно было увидеть нужное направление, поэтому я считал, что выбрал верное. Вода была холодная, начало сводить левую ногу, она отказывалась нормально двигаться, я стал опускаться на дно, рывками выныривая на воздух, чтобы вновь опуститься под воду и плыть под водой. Под водой плыть было легче, я так привык в бассейне. Внезапно я ударился головой о бетонную сваю и пошел на дно. Схватившись за нее руками, нащупал гнутую арматуру, она подходила в качестве лестницы, неудобная, шаг был все время разный, приходилось часто подтягиваться на руках, но я выбрался из воды, очутившись на бетонной платформе. Внизу, больше чем в тридцати метрах, как мне казалось, волновалась вода. Над платформой горел слабый фонарь, висящий в воздухе, я пошел к нему, делая осторожные шаги, чтобы не провалиться в незаметную трещину или напороться на торчащий кусок арматуры. Я шел и шел, а фонарь отдалялся от меня. Я ускорился, фонарь отошел еще дальше, стало совсем темно, была видна лишь крохотная точка далеко-далеко, а может она мне казалась, глаза болели от воды и напряжения, с разных сторон вспыхивали искры, путая дорогу. Я остановился и сел на бетон, подложив мокрый рюкзак. Рука нащупала рядом кусок арматуры, он не торчал острым концом из платформы, а лежал, брошенный кем-то. Арматура была ржавая и тяжелая, хороший такой прут. Я встал и повертел его в руках, длинный, как палка в секции корейской борьбы, куда я ходил с друзьями несколько месяцев, пока нас не стали склонять к Будде, тогда мы ушли, но кто-то остался.
– Что вы тут делаете? – окликнул меня голос сзади. Я обернулся, но в темноте никого не увидел, голос повторил, было слышно, что он очень недоволен мною, сложно было понять, кому он принадлежал: мужчине или женщине.
– Я вас спрашиваю, что вы здесь делаете?
¬ – Я ищу аудиторию 2024, – ответил я.
– Ну так идите туда, зачем вы пришли в мою лабораторию? Вам сюда запрещено заходить! – раздраженно воскликнул голос.
– Простите, лифт привез меня, я, наверное, не туда повернул. Куда мне идти? – стараясь как можно вежливее, спросил я.
–– Так, молодой человек! – голос повысился до фальцета. – Уходите немедленно отсюда! Идите, вы что, слепой?
– Наверное, да, – ответил я, но кто-то грубо повернул меня, и я увидел длинный коридор с тусклым освещением. – И, правда, слепой.
Я пошел вперед и быстро обернулся, сзади тоже был коридор, в конце окно, а слева лифтовой холл. Я бросился к нему, все было настоящее, ничего не напоминало ни о платформе, ни о вонючем бассейне, в который я упал, только я был весь мокрый и от меня нестерпимо воняло.
Впереди скрипнула дверь, тень вышла из кабинета и метнулась в другой, и все затихло. Я пошел по коридору, ища номера комнат, но таблички были пусты, покрытые серым налетом. Пройдя до самого конца, я так и не нашел аудитории 2024, все комнаты были без названий. Я подошел к первой и дернул ручку – закрыто. Дернул другую дверь, тоже закрыто. На десятой двери я догадался потереть рукавом табличку, это была аудитория 2020, значит моя где-то рядом. Я протер соседнюю табличку – 2021. Вытерев все таблички до 2024, я встал перед дверью и прислушался. Внутри было тихо, но все же я расслышал какие-то голоса, мне показалось, что это смеялся Славка. Я с силой дернул за ручку, но аудитория была закрыта. Я дернул сильнее, дверь заскрипела,
– К черту! – крикнул я и пнул дверь ногой, но она открывалась на себя, в этом не было толка.
– Кто там рвется? – услышал я голос Славки.
– Это я, Стас! – закричал я в ответ.
– Так входи, чего ты? – удивился Славка.
– Дверь закрыта!
– Да? – кто-то копался с замком, Славка тихо выругался, я не смог разобрать слов. – Ребята, нас закрыли. Тэм, давай ее выбьем?
За дверью послышалось движение, и два подряд удара обрушились на дверь, она не поддалась, но я увидел, что замок стал отходить от косяка. Ребята попробовали еще раз, но вторые удары были сильно слабее. Я услышал, как они кашляют.
– Я сейчас! – крикнул я и вбил конец арматуры в образовавшуюся щель, надавив, я почти вытянул замок. – Еще немного!
Что есть силы я уперся арматурой в косяк, схватившись за ее второй конец, не зря же мы механику проходили. Выворачивая косяк, я освободил дверь. Из аудитории выполз сладкий душащий дым, вроде клубника, как кальян. Я забежал в аудиторию, сразу не разглядев где кто. Вверх уходили ряды длинных парт со скамейками, а на кафедре, лежа ничком, были мои друзья. На столе стояло три огромных кальяна, которые постоянно парили, будто бы их кто-то специально раздувал.
¬– Вы чего разлеглись! – закричал я на них, пытаясь поднять Славку, но он стал отмахиваться от меня.
¬ – Отвали, не ломай кайф! – вяло возражал он.
¬ – А ну вставай, козел! ¬ Рассвирепел я. – Накурились, идиоты!
– А надо было тебя спросить? – еле-еле, с трудом выговаривая слова по слогам, спросила Надя.
Ее я выволок первой, бросив у окна. Потом потащил Тэма, лежащего без движения у самой двери. Тяжелее всего было вытащить Славку, он упирался, пытаясь рукой сбить меня с ног. От сладкого пара кружилась голова, ноги сами подкашивались. Сложив друзей у окна, я закрыл дверь, чтобы гадкий дым меньше выползал, но все равно его было уже много в коридоре, стало тяжело дышать.
Как назло окно было наглухо забито, четырехкамерный стеклопакет забитый гвоздями. Минут десять я разбивал его куском арматуры, пока сильный поток воздуха не сбил меня с ног, выгоняя в вентиляцию весь гадостный кумар. Я сел на пол, облокотившись о стену, и закрыл глаза.
-8.
– Вставай, соня! – сквозь сон я услышал голос Славки, он неделикатно толкал меня в плечо.
– Давай уже вставай, лекция кончилась.
Он толкнул сильнее, и я сполз на лавку, схватившись за блочную тетрадь, увлекая ее за собой.
– Ух! – только и смог выговорить я, поднимаясь. На полу лежала сброшенная мною тетрадь, на чистых листах гордо стояла дата и больше ничего. Я поднял тетрадь и убрал ее в рюкзак, рука скользнула по содержимому, планшет на месте, какие-то пакеты, коробки с чем-то дребезжащим внутри: все, как обычно, полный рюкзак непонятного хлама.
– Ты храпел на всю аудиторию, – строго сказал Тэм. – Какое неуважение к предмету, не хорошо, Станислав, не хорошо.
Он неумело передразнивал преподавателя, я силился понять, что это была за лекция, глаза смутно различали предметы, я снял очки, они были покрыты слоем жирной грязи, откуда она на них, еще и воняет затхлостью. Пока я тщательно вытирал очки, оглядывая аудиторию несмелым взглядом, из нее выходили студенты. Я слышал их голоса, знакомые, мне показалось, что я увидел много знакомых из параллельной группы, но я не различал их лиц, безрезультатно щурясь. Кто-то погасил свет, и стало еще хуже видно.
– Пошли, сегодня пар больше не будет, – Славка подтолкнул меня к лестнице.
Мы вчетвером спустились вниз и вышли в холл. Универ пустел на глазах, последние группы студентов прыгали вниз по лестничным пролетам, бурно выражая радость. Я подошел к окну и стал разглядывать пруд. Странно, я помнил, что была осень, но я видел точно, было лето. Я потрогал рукой стекло окна, что-то прилипло к моим пальцам, я потер это место, пальцы стали грязными, а на стекле появилось черное пятно. Я потер сильнее, пятно увеличилось, закрывая собой кусочек лета.
– Стас, идешь с нами? – позвала меня Надя от лестницы, ребята уже спускались.
– Да, иду, – ответил я и ушел от окна к лестнице. Перед спуском я обернулся, черное пятно росло, закрывая собой уже половину огромного окна. Я поспешил вниз за друзьями.
Мы вышли из здания, по пути никого не встретив, универ стремительно опустел. Вдалеке виднелись спины студентов, они все шли на пруд, на другой берег, откуда доносились
