поводу стратегии военных действий, а она – ему, и пока все у него шло вполне гладко, было на мази, это и приносило довольно ощутимые плоды.
То есть его вмешательство порою носило тот еще довольно курьезный характер, ну а от подобного рода вещей, несомненно, можно было довольно-то запросто совсем ведь неспешно без проблем попросту так отписаться.
Ну а от сталинских директив отмахнуться было никак и близко нельзя, за такое враз всех тех ослушников возле одной длинной стенки тут же в единый ряд мигом-то сразу так и поставили бы.
И вот он тот откровенно яркий пример именно его логики, сколь конкретно и весьма наглядно во всем подходящей как раз-таки для той на редкость уж простой уличной драки, но вовсе никак не для суровых условий всей той современной войны.
Василь Быков, «Его батальон».
«Наступать – вот ваша задача! – повысил голос генерал. – Наступать! Запомните раз и навсегда! Пока враг не изгнан из пределов нашей священной земли – наступать! Не давать ему покоя ни днем, ни ночью. Забыли, чьи это слова? Напомнить?»
118
А чего это там было кому-либо вообще снова и снова уж без всякого конца и края беспрестанно напоминать!
Попросту всем тогда явно как есть, разом ведь только и предлагалось идти сколь откровенно же разом напролом, и костей наших бойцов после боев никак при этом вовсе не собирать.
Ну а как есть заодно, кстати, их еще и никогда вот затем уж никак так совсем не подсчитывать.
Однако сам тот урон врагу при подобном роде военных действий был до самой сущей нелепости весьма мал, поскольку тот не подпускал к себе близко, успешно контратаковал издалека.
Немцы они считай что всегда довольно-то спешно отступали до самой ближайшей возвышенности, с которой их чрезвычайно трудно было, затем действительно уж надолго разом так выбить.
И все это никак не пустая говорильня, есть те самые честные писатели, сами прошедшие сквозь весь ад войны, а потому и видевшие ее именно своими широко открытыми глазами.
Вячеслав Кондратьев, «БУДНИ».
«Не знали как следует и про мины, и что пули таким густым смертным роем будут носиться над землей, что и головы не поднимешь – тоже не очень-то представляли. Теперь знаем все. Знаем и то, что, оказывается, не все зависит от тебя, от твоей храбрости, смекалки, физической силы. Решает бой другое – сила нашей артподготовки, точные разведданные, количество приданных танков…»
Ну а все это в самую действенную помощь пехоте выдавалось лишь теми, кто никак не боялся ответственности, раз уж жизнь простых бойцов исключительно так ничего тогда вовсе не значила.
Ну, а побьет немец вооружение, и при данном раскладе начальство еще как за то строго-настрого спросит, можно было и головы при всем том совсем не снести…
А пехоту родимую, ее хоть, как только трать – то ведь никому и никогда нисколько не возбранялось.
119
Ее совсем не жалеть было даже и не принципом, а вполне же естественным и сколь обиходным постулатом той власти, что всегда фактически интуитивно искала максимально простые решения на замусоленной бумаге на скорую руку ею поставленных перед всем своим народом исключительно вот определенных и самых так чисто наглядных задач.
И все ее грозное стремление к победе имело как-никак на редкость отстраненный от всяческих живых сил народа до чего еще массово-наступательный характер.
А впрочем, что ни говори, а сама по себе победная истерия была наиболее общим местом обоих новоявленных диктатур.
И главное, у обоих диких ничтожеств, этих «безмерно великих вождей», имелась уж та наиболее дьявольская способность до чего наскоро мобилизовать все силы своей нации на борьбу с безумно коварным врагом.
Гитлеру со всем этим было значительно проще, нежели чем Сталину.
Раз Гитлер нисколько так не ломал весь старый уклад общественных отношений, а потому его офицеры были людьми, твердо знавшими военное дело, а не низменными любителями вилять хвостом, как это было при дворе дорвавшегося до всех благ земных и небесных – семинариста-уголовника.
120
Другое дело, что кавказский бандит Сталин, безо всякой в том тени сомнения, действительно умел весьма уж здраво и четко вполне ведь задействовать своих талантливых людей, куда вот значительно лучше, нежели чем сын почтового чиновника, армейский ефрейтор Гитлер.
К тому же именно Сталин сколь тщательно собирал по всему капиталистическому миру талантливые открытия в области изобретательства, а тем и укреплял, и укомплектовывал всю свою армию по самому распоследнему слову тогдашней техники.
Во всем том западном мире, никак не найдя себе финансовой поддержки, как и доверия со стороны всяческого рода никак не в меру амбициозных спецов в их-то крайне узкой (по всему своему общему охвату) сфере науки и техники, любая, пусть и самая гениальная идея сходу заглохнет и впрямь совсем на корню.
Однако при этом все ее чертежи и схемы совершенно так беспрепятственно будут опубликованы в открытых и общедоступных изданиях.
Правда уж только вот если, конечно, она еще изначально не разрабатывалась каким-либо особо сверхсекретным учреждением.
А чисто так потому, как то само собой подчас так разом же оно выходит, что стоит лишь до чего и впрямь хорошенько порыться в библиотеках, и можно будет явно тогда сходу нарыть кое-чего такого, что западные специалисты попросту проморгали.
Ну бывает же такое, взяли да сколь еще ненароком прошляпили.
А, кроме того, и своих Кулибиных тоже тогда сколь, несомненно, вполне ведь хватало.
Ну, а из всего того само собой следует, что техническое оснащение нашей армии было самым наилучшим на всем белом свете!
121
Да и армия того времени была попросту безукоризненна и великолепна.
Ну а потому и то единственное совсем негативное, что о ней можно бы тут в лоб сходу еще разом вымолвить, было именно то, что с самого верха она вовсе так безответственно управлялась сплошными безмозглыми дураками…
А впрочем, так это оказалось разве что после 1937 года.
То есть, нечто подобное произошло именно, что считай что перед тем до чего верно же предвкушаемым нападением на весь тот и впрямь до чего только необъятный западный мир.
И это как раз перед данным триумфальным маршем Красная армия была снизу доверху же тщательно вычищена ото всех тех полностью самостоятельно и вольно мыслящих кадров.
Все, кто были себе на уме, оказались тогда на Колыме (в лучшем случае).
Остались служить, а не по дальним лагерям сидеть одни лишь те со всем уж сразу, как есть чисто так заранее согласные молчуны, а ворчуны оказались за решеткой или в могиле.
Да и как иначе то могло еще статься после тех чисток, при которых сорную траву выдирали вместе со всеми теми, кто явно бы мог в случае легендарной победы над проклятым капитализмом сколь еще высоко хвост свой задрать?
Ну и, понятное дело, при всем том даже и ненароком уж стать вконец зазнавшемуся гражданскому пахану и вправду-то серьезным соперником в самом зените своей доблестной славы.
И обо всем этом выше более чем должным образом совсем не раз вполне ведь должным образом уже упоминалось.
Но нужно бы немного так явно бы разом удариться в некоторые весьма вот дополнительные подробности…
Да, Сталин не убил, а разве что лишь в леденящих душу застенках затаил некоторую часть из своих настоящих боевых генералов.
Да только тут еще надо бы, действительно, принять во внимание саму уж сущность его уголовно-политической психологии…
122
Иосиф Джугашвили прекрасно, то понимал, что семантические особенности русского языка полностью так отображают всю же душу его народа.
Слова битый и разбитый вовсе не просто так сколь еще наглядно стоят где-то до чего вполне вот доподлинно рядом.
А между тем они на редкость явственно как раз-таки этим и выражают всю ту саму же суть всего славянского характера.
То есть тех, кого никак нельзя было раздавить вездесущим страхом, можно было и впрямь-то прижать к ногтю страшными обвинениями в измене родине и службе всем тем, до чего пресловутым иностранным разведкам.
Верховный кровавый правитель даже и наиболее близких ему людей предпочел раздавить, дабы превратить их в пустышки с начисто вынутым из их груди сердцем.
Услав в лагеря жен Поскребышева и Молотова, он тем самым явно так разом обезопасил наиболее ближние свои тылы.
123
Да и на более низких уровнях Сталин оставил одних лишь безынициативных исполнителей его воли, способных разве что на редкость резво выкрикивать команды, а свое мнение держать уж до чего строго вот исключительно при себе, если, конечно, оно у них вообще когда-либо было в наличии.
И то, что вполне ведь исторически достоверно так это именно то самое явственное отсутствие у того еще самого незабвенного военного гения всех времен и народов, товарища «Жюкова», попросту так вообще каких-либо более-менее продуманных и взвешенных мнений.
Нет уж о том недостаточно так изысканном вкусе поданного на стол десерта товарищ Жуков уж на деле мог иметь до конца веское и крайне так строгое суждение.
Однако нечто подобное и близко ни с какого боку никак не касалось хоть каких-либо весьма достойных его познаний в области сколь доблестного ратного дела.
Маршал Жуков, если и вправду, чего на той войне и умел, так это чисто напропалую расстреливать, расстреливать и еще раз расстреливать кого угодно безо всякой пощады.
Ну а кроме того с места в карьер он был вполне так железно обучен волну гнать такую, что стены Иерихона логических построений его оппонентов вмиг рушились под гигантской лавиной жутких матюков и совсем недвусмысленно хамских угроз.
124
Но все это, конечно, подлое вранье – он был велик и гениален, его сам Рокоссовский довольно-таки положительно аттестовал.
Ну что же, тогда как-никак именно что чисто ведь поневоле обратимся к тому самому примечательному мнению Рокоссовского о том из всех сталинских палачей наиболее ретивом и выдающемся…
А именно о сколь еще однозначно во всем безлико бесславном Его Холуйском высочестве товарище Жукове.
Вот оно.
Константин Рокоссовский, «Солдатский долг»:
«Жуков, как никто, отдавался изучению военной науки. Заглянем в его комнату – все ползает по карте, разложенной на полу. Уже тогда дело, долг для него были превыше всего».
Надо бы попросту явно учесть, когда именно все это было, собственно, вообще вот написано.
И, хотя автор вовсе не стал вставлять сюда целый абзац, однако полностью, то уж фактически неоспоримо, Константин Рокоссовский к Жукову имел и близко так совсем нисколько недружественное отношение.
И пусть до самого конца он его весьма ведь до чего только небезосновательно выразил одним лишь глаголом прошлого времени «ползал» но это было так только потому что как-либо иначе он это сделать просто тогда и не мог.
Ну а после данного никак неуважительного слова он всю ту крайне нелицеприятную оценку мозговой деятельности великого и прославленного полководца вполне благополучно разом прикрыл от цензуры явным возвеличиванием душевных качеств этакого выдающегося тактика той и впрямь до чего бесперебойно лютой солдатской мясорубки…
А между тем кому-то, может быть, никак ведь совсем не ясно, что уж все те вполне нормальные люди не только не режут кроликов в ванных и обедают в столовых… Нет они еще уж
