приемлемо научиться начальственно сидеть в седле.
Ну а курсы высшего начальствующего состава РККА были лишь для того и созданы, дабы всенепременно сколь сурово придать пролетарским богатырям несколько так более осанистый вид.
И вот уж оно всему тому совершенно обоснованное и полноценное подтверждение.
Владимир Дайнес, «Жуков».
«Курсы являлись как бы лабораторией конного дела, и слушатели после их окончания обычно становились в частях главными инициаторами широкого развития конного спорта».
94
Жуков, был не военным мыслителем, а живым обелиском сталинского абсолютизма в военной среде.
Его работа мысли шла одним лишь путем явного усреднения и без того бескрайне так серых масс.
Он мог бы командовать бравым кавалеристским полком или, еще вернее, примитивной ордой, ну а современной армией он не руководил, а разве что до чего и впрямь беспринципно и бесцеремонно всячески манипулировал.
Он был в большом интеллектуальном смысле сколь явственно уж как есть и впрямь самым отъявленным безголовым лентяем, а потому и учиться ему было именно что, как есть попросту никак явно невмоготу.
И вот он всему тому наиболее и яркий и вполне наглядный пример.
Владимир Дайнес, «Жуков».
«…Жуков, при этом последний задал вопрос комиссару курсов: почему красным офицерам, приехавшим с фронта, устроили аттестационную комиссию, в то время как красные командиры аттестации не подлежат?»
95
В зрелые годы этот сталинский цербер-держиморда был храбр, смел и умен на одном лишь том широком штабном застолье…
Правда, в юности Жуков, может, и обладал некоторой долей сметливости, однако уже на полумальчишеском челе грядущего военного гения всех времен и народов более чем наглядно прочерчивается до чего заносчивое устремление, во что бы то ни стало успешно сделать большую карьеру.
А подобного рода благочинные чаяния без тех до конца полноценно же проникнутой настоящим желанием учения светлой головы обязательно затем бы его еще привели в конную жандармерию, где он, без малейшей в том тени сомнения, и выбился бы в те и впрямь поистине большие люди.
И сколь основательно именно там он как раз-таки весьма так яростно от всей той черной и черствой своей души вполне ведь резво бы отличился в том истово последовательном преследовании всяческой той или иной никак не в меру свободолюбивой крамолы.
Однако всему тому совсем не суждено было сбыться, и именно как раз потому, что, так и грянула тогда та безумно злосчастная октябрьская революция.
Да и хоть сколько-то настоящим героем Халкин-Гола он уж точно не единого дня и близко не был, а был он и в те давно ныне позабытые времена бессменным и незаменимым палачом собственной армии… самой смертью, подгоняющей всех отстающих.
И попросту и близко то никак не иначе, а наиболее основной его полководческой сутью и стало то до чего и впрямь весьма недурственное его умение безо всяческих тех хоть сколько-то излишних слов разом принуждать своих бойцов только и всего, что попросту вот на деле предпочесть смерть в бою смерти от его неумолимо карающей косы…
Поскольку тогда и всех их близких родственников вовсе уж неминуемо затем ожидали самые чудовищные репрессии…
Жуков всю ту войну был разве что беспрестанно так занят покосом: косил людские жизни, словно крестьянин на поле траву.
И именно поэтому самым великим стратегом при советской власти и стал именно он, а не кто-нибудь хоть сколько-то более того на деле достойный другой…
А случись какое-либо вполне серьезное поражение или провал крайне важной операции, то уж тогда это разве что тот совсем ведь несносный и нерадивый отец и мать всего советского сущего, Сталин и был как, оказывается, полностью единолично за все тут в ответе, не выслушал, услал, куда прямиком, ясное дело, разом подалее…
Хотя тот настоящий герой, он до того самого распоследнего своего часа только и будет отчаянно отстаивать именно всецело же свою и весьма твердую точку зрения.
Бравый военачальник за подобные дела может и головой своей в единый миг разом вот поплатиться?
Ну, так на то он и военачальник, чтобы быть все тем же солдатом, а потому и не должен он был никак оказаться тем самым ворсистым ковриком, шершаво стелящимся под ногами великого диктатора.
96
РОКОССОВСКИЙ, уже отсидевший и вкусивший «всю прелесть сталинских застенок», трижды возвращался отосланный Сталиным подумать, но все так же со всей ведь суровой безоговорочностью он до чего храбро отстаивал возникший именно в его голове план операции «Багратион».
А то и был именно тот совершенно немыслимый ход, который теперь весьма тщательно изучают во всех военных школах мира как нечто несопоставимо ни с чем, безгранично так гениальное…
Но и это еще не все!
Не будь у КОНСТАНТИНА РОКОССОВСКОГО истинно железного характера, чтобы, НЕ ДРОГНУВ, отстоять именно свое видение всего того грядущего и до чего многое сколь уж заранее предрешающего наступления…
И это притом, что, кто как не он на редкость в точности верно и твердо тогда осознавал, на что это именно он в то время никак не глядя по сторонам почти уж считай безумно пошел…
Причем если бы ему не хватило всей той яростной силы духа дабы всецело противопоставить свою могучую волю самым явственным пожеланиям сущего сатаны Сталина, то вся та чудовищная война всенепременно продлилась бы как минимум на целых лишних полгода…
Со всеми теми из всего того само собой разом и вытекающими последствиями, то есть весьма многозначительными (в размерах всей страны) человеческими жертвами, да и самыми непомерными затратами всех тех будто бы и впрямь совсем неисчерпаемых экономическими ресурсов.
97
Именно Рокоссовский, этот ИСТИННЫЙ гений стратегии, будучи начальником генерального штаба, скорее застрелился бы, но так и не отдал бы армии тот, вот еще бестрепетно преступный приказ «ни на какие провокации не поддаваться».
Однако кто бы это его на данную наиболее критически важную должность в то самое время более чем опрометчиво и вовсе неуместно ни к селу ни к городу вполне ведь на деле бы еще уж только разом назначил?
Да и где это вообще Рокоссовскому попросту так и положено было быть в том самом государстве, что и впрямь распластало свое рабоче-крестьянское нутро на всей той, сколь еще необъятно широкой шестой части суши?
Как где?
Ясное дело, что сидел он в тот, надо бы прямо сказать, на редкость переломный для всей же страны момент, причем как раз-таки, прежде всего именно за то вот он оказался тогда за решеткой, что был он никак не в меру весьма бестолково и несознательно совсем ведь необычайно бессовестно умным!
А между тем все, чего ему действительно было на деле тогда уж поистине надо, так это как есть вышколено считай, что за здорово живешь действительно приучиться, именно что по-сталински обо всем рассуждать, однако он всего этого и близко никак совершенно не пожелал…
А жуков!
Этот недурен на кинопленке, КОГДА в своих сиволапых ручищах циркуль навытяжку держит, ну а в жизни в картах и маневрах этот великий полководец разбирался ничуть не более чем тот же чеховский Ваня Жуков, что до чего еще простодушно и слезно писал письмо на деревню дедушке…
И вполне, то возможно, что только благодаря фамилии Сталин и сделал Жукова главным в своей личной армии, что уж поистине армией всего тогдашнего государства являлась исключительно лишь разве что вовсе так номинально.
98
Маршал Жуков, был одним лишь и только чудовищно же диким сталинским страшилищем во всей той отныне чисто пролетарской армии, являясь фактически вот тем еще генерал-идиотом и ничуть никак не более того.
И именно это как раз и было тем, что сколь верно сходу же прельстило во всей его суровой фигуре того в одном том невозмутимо дьявольском злодействе и вправду ведь немыслимо великого диктатора.
Эти двое Сталин и Жуков как-никак, уж считай обо всем на этом свете неизменно так соображали очень так даже искренне вовсе так незыблемо схоже…
А именно потому и все те приготовления именно что к своей грядущей агрессии они производили до чего однобоко, хотя и весьма ведь безупречно всеобъемлюще пламенно.
Нет, конечно, можно как-никак, а на деле принять на веру и некую ту совсем уж иную точку зрения.
Да вот, однако, ничего полезного и близко не выйдет из той чисто анекдотичной попытки хоть кого-либо вполне успешно приостановить чью-то уже начавшуюся агрессию, нисколько не поддаваясь на чьи-то весьма многозначительные провокации.
Если наш враг (не на учениях), а на самом-то деле и вправду собрался на нас всеми силами стремительно напасть, то тогда весь его план нападения будет им составлен задолго еще заранее, да и место и время операции им окажется выверено до всех тех наиболее мелких, ничтожных деталей.
А провокации – это одни лишь те самые поиски формального повода, сколь непременно нужные разве что ради того, дабы перед всем ходом истории безо всякой тени стеснения более чем наспех так более чем беззастенчиво разом затем оправдаться… уж после того неизбежно предрешенного начала всех тех крупных воинских операций.
С другой стороны, коли все, что нам, собственно, нужно, – так это сколь еще так поспешно только лишь выиграть чисто так немножечко времени…
И всего-то, быть может, что каких-то жалкие несколько дней перед своим собственным до чего только неудержимо яростным нападением…
То это как раз-таки тогда буквально все, со всякой той безупречно верной логической точки зрения, и впрямь-то четко и ясно разом выстраивается в одну ту исключительно лихую прямую линию.
Да только как-то вот непременно разом уж оно тогда выйдет совсем не по-нашенски, то есть и близко никак не будет оно вполне до конца соответствовать дьявольски вероломной советской правде…
99
Нападение было наилучшей формой защиты?
Правда, да только вовсе не вся!
В планах Советского Союза нисколько не было даже и тени той бескорыстно же вздорной мысли о некоем простом разгроме врага на его собственной территории, а прежде всего, весьма явственно имелось в виду именно то самое незыблемо твердое укоренение на всех тех до чего наспех захваченных землях.
И, в принципе, надо бы прямо уж в лоб разом так и сказать, что под всем тем, сколь ответственно вполне ведь подразумевалось именно та самая более чем всемогущая экспансия сталинского голозадого коммунизма в сытую Западную Европу.
Оба режима, что нацистский, что большевистский, столь беспощадно и осатанело всею черною своею душой так и стремились к общемировому и полностью до чего только многозначительно всевластному могуществу.
Причем каждый безоговорочно планировал со временем дьявольски обжулить партнера вовсе уж никак не по договору, а куда ведь явственнее и вернее, по сущему заговору об их обоюдном чисто вот разве что временном ненападении.
Они попросту только и всего пожелали разрастись, словно бы та еще раковая опухоль, убивая и перерождая всякий совершенно чужой ее духу общественный организм…
Ой, правда, про озверелый лик нацизма и разговору уж тут никакого нет.
Однако сталинский весьма ведь твердо верный ленинским принципам каннибализм-коммунизм он-то что ко всему тому никаким боком вовсе так совсем непричастен?
А между тем он, в принципе,
