с Дерендилом. Подменяя друг друга мы бы смогли двигаться и подольше, но товарищи впереди наконец устали.
Кажется я начинаю понимать, как Тенебрис удаётся создавать свои шедевры. Вся штука в том насколько творчески и эффективно мозг начинает работать в стеснённых условиях. Вместо того, чтобы раздумывать о тысячах способов достижения нескольких поставленных целей, теперь он находит тысячи возможных целей достижимых несколькими имеющимися способами. Звучит философски, но примерно с такими мыслями я жевал странную похрустывающую массу, в которую спрессовал несколько грибов прокладывая слои водорослями. Быть может может во мне шепчет то самое хвалёное Подземное Безумие, но при помощи столь нехитрых манипуляций походная пища стала по меньшей мере пристойной. Задумчиво глядя на однообразный фон путешествия, я шарю по карманам пока нечто не кусает меня за палец. Резко отдёрнув руку и едва не порвав ткань я привлекаю внимание великосветского кваггота и Джимджара, находящихся рядом. С пальцами всё в полном порядке. В порядке и осколок того злосчастного камня - единственный предмет находившийся в кармане - никаких острых граней, сколов, трещин. Ничего чем можно было бы уколоться. Я напряжённо вглядываюсь в лица спутников, пожимаю плечами и они отрешённо переключаются на безмятежную пустоту вокруг, а значит совсем не слышат низкий, сдавленный рык. Громкий звук сотрясал лёгкие и диафрагму, словно землетрясение, он был громким, чудовищно громким, но слышал его я один. Наваждение затухает. Вспоминая рассказы о причудливых симптомах отравления некоторыми растениями я поглядываю на остатки своего грибного сэндвича, до боли сжатые в кулаке. Акаша спит. Её астральные уши недовольно подёргиваются во сне, задевая фибры моей души оттисками представлений о внешнем виде потусторонней пантеры. И даже не просите меня разъяснить это как-либо иначе, всё равно не смогу. Просто поверьте слово — если бы рычала она, я бы знал об этом. Её рык уже давно не повергает меня в ужас, а сейчас я был именно там. В ужасе.
Можно было не сомневаться насколько красноречиво моё лицо выдаёт с потрохами внутреннее смятение - достаточно было услышать голос Джимджара - спокойный, сочувствующий. Неправдоподобная тень привычного задора этого подземного гнома размышляла о жизненном дуализме, внезапно ударившись в философствования:
— Оно ведь как бывает - вот сталкиваешься Ты с ситуацией, где у тебя два выбора и оба насквозь мерзопакостные. А делать выбор нужно, и каждый способен сделать тебе худо, каждый способен сделать тебя дураком. Ты дурак и есть если попал в такую ситуацию, но делаться ещё большим тупицей растрачивая себя на принятия решения не стоит, подкинь монетку! — при этих словах, Джимджар действительно подбрасывает в воздух монетку, не пойми откуда блеснувшую в серых пальцах, — по крайней мере выиграешь побольше времени на работу над ошибками, или, так уж и быть, переживания о том какой ты разнесчастный.
Привычный ехидный тон просачивается в жизненную науку моего товарища к середине мысли, а вслед за ним пробуждается и мой собственный шебутной нрав, не способный уместиться в пространстве метафорических рассуждений. За долю секунды до осознания, моё тело уже выбрасывает пальцы вверх, как делало это тысячи раз, ухватывая в полёте подброшенную денежку. С примечательного кругляша мимо меня смотрит бородатое лицо дварфа.
— Слава Королю Стилшедоу! — саркастически возвещает спутник, отвечая на невысказанный вопрос, пока я разглядываю профиль. Неожиданный сувенир очевидно был сущей безделицей, однако я начисто забываю о проблемном осколке зажатом в правой руке, пока зуд исходящий из него не устремляется от пальца к кисти. Переползая вверх подобно кусочку льда застрявшему под кожей, мерзкое чувство прокатывается вдоль конечности, заливая её узлами невидимых узоров. Смуглая кожа покрывается контрастными линиями, повторяющими очертания хвоста. Белеющая лента энергии устремляется к предплечью, наполняя разум стойким чувством направления, призывающего, влекущего меня. Так, после спиноломного дня в поле ощущается дорога домой, увязывая в единый клубок гордость за проделанную работу, мысли об отдыхе и мечты о добротной кружке прохладного эля, щербатой и почти бездонной благодаря щедрости старушки тавернщицы и твоему собственному юношескому обаянию. Непреодолимая сила. Невольно подражая королю Стилшедоу, я отворачиваю голову и отчаянно щурюсь в пустоту, но едва вижу очертания друзей над неприметными овалами лодок. Холодные тёмные воды, не похожие одна на другую спины и старик Баппидо поднявшийся повыше, дабы привлечь всеобщее внимание.
— Вы пока не видите, но впереди уже начинает маячить аванпост дуэргаров. Не знаю как там у вас складываются отношения с дварфами на Поверхности, но лучше вам поскорее забыть про их родство и отбросить любые мнимые сходства. Они столь же злы, сколь и скучны. Словно фанатики засели в своём формализме по самое горлышко, вот только вместо религии Там законы и правила. Трудно признавать, но даже очень уродливая правда принесёт вам гораздо меньше проблем, чем попытка самого невинного обмана, поэтому лучше бы вам уже сейчас придумать Что и Как говорить, если не сможете обстряпать свои делишки так, чтобы не говорить с ними вовсе. Не думайте, что Баппидо преувеличивает на старости лет. Если вы собирались их подкупить, лучше сразу выйдите из лодки - упростите жизнь для нас всех.
Должно быть детки были от этого брюзги просто без ума и с упоением заслушивались его жизненной мудростью пока не продали беднягу в рабство дроу за миску супа из воды с солью - было в нём нечто такое - назову это антихаризмой. Тем паче, отмахиваться от шамкающих рассуждений никто не стал, всерьёз озаботившись предстоящей встречей. Ещё один раунд столкновения культур, крушения надежд и ровно никакого веселья для словоохотливого Джар’Ры, чьим излюбленным стилем ведения диалога было сведение его к монологу, обширному и насыщенному. Значит посижу в дальних рядах, поулыбаюсь. Я даже порывался было озвучить эту идею, но мрачный взгляд всклокоченного дерро громче любых намёков известил - налегать на мимику тоже не стоит.
— С вашей стороны будет ошибкой считать дроу главным и единственным бичом Подземья. Мы движемся в Греклстью, а там рабы это едва ли не самый ходовой товар. Сразу после железа — не унимался Баппидо, считая, что если мы всё ещё можем спать, значит он готовил нас к жизни недостаточно заботливо. В проницательности ему не откажешь, очень хитрый старикан. Едва мы распрощались с нашими пленителями, кровавые ниточки ассоциаций действительно проступали алыми всполохами в сознании, заставляя недооценивать тёмные умы прочих народов населяющих Подземье.
Принимая во внимание назойливое бормотание старика, мы изо всех сил вживались в образ — оправляли одежду, приводили в порядок снаряжение, разве что лодки не начищали. Тенебрис успела собрать со всей дружной компании лишний скарб и углубилась в изобретательство. С помощью тонких манипуляций и мудрёных словечек на вроде "инфузии", механическая кошка заменяла части обыкновенного арбалета, вплавляя в дерево драгоценные металлы и наполняя их магической силой. К моменту прибытия мы обзавелись не только правдивой легендой, но ещё и скромным ассортиментом для торговли. Пускай Эльдет больше не было с нами, её щит всё ещё оставался надёжным укрытием для друзей — ничего более правдивого, чем путешествие к Гонтлгриму в поисках клана Фельдрун мне представить не удавалось и остальные были со мной в этом согласны. А впереди уже надвигались мрачные стены твердыни угнездившийся среди скал. Через какой-то десяток минут наши лодки уткнутся в массивные цельнометаллические ворота.
Громоздкая железная пластина казалась намертво вросшей скалу - непомерных размеров лист металла с заклёпками, окутанный с обеих сторон сплошным каменным валом. Промахнуться мимо аванпоста оказалось попросту невозможно. Приблизившись мы обнаружили ещё и небольшую платформу с одним единственным рычагом, судя по высоте относительно Персиваля бывшего ростовым для местных обитателей. Когда юноша налегает на рычаг, металлический барьер приходит в движение и возносится вверх с легчайшим скрежетом, никак не соотносящимся с массивной внешностью. Тишина - ни голосов, ни сигналов. Из-под завесы выскальзывает небольшая волна, слегка отталкивая нас от прохода и заставляя лодки глухо стучать одну о другую, прежде чем мы решаемся проплыть внутрь. Чуть только ленивый плеск вёсел стихает, безмолвие возобновляется. Обволакивающая тишина, безучастная каменная кладка нависла со всех сторон. Никто не спешит встречать честных торговцев, целыми днями натиравших мозоли на руках и седалищах ради чести посетить столь чудесное местечко.
Пауза затягивается. Какой бы формализм ни приписывал Баппидо хозяевам аванпоста, пунктуальность не могла быть их сильной стороной. Темнота внутри едва ли отличалась от оставленной нами снаружи и когда робость была окончательно пожрана усталостью и нетерпением, мы начали выбираться из лодок. Наши тусклые фонарики выхватывают из темноты неуютную металлическую лестницу, с которой того и гляди можно было сверзиться в воду. Ворота позади степенно опускаются, замыкая наш мир до правильного квадрата неосвещённых фортификаций. Листовой металл устилал всё, за исключением скалистых сводов и каменных стен. В качестве упражнения наблюдательный Джар'Ра силился представить крепость обитаемой и терпел фиаско. Ни пылинки, ни царапинки, Авернус их всех забери, здесь не было даже забытых вещей, прогоревшего табака сброшенного за ящики или банального табурета пристроенного в углу ночным сторожем. Если местечко и было населено, местные существа явно не жили, а просто функционировали в гротескных рамках железного ящика, с окошками, мостками и переходами. Квадраты металлической оснастки с кружками заклёпок. Квадраты кованых ящиков по соседству с кругами бочек. Правильные фигуры, чёткие линии, холодные поверхности. Особой острастки увиденному придавал странноватый запах щекотавший ноздри — смесь затхлости и кислоты. Примерно так пахла бы моя одежда, если бы меня на месяц заточили в доспех Персиваля для безрадостного скитания по пескам моей родины. Я пытаюсь вскрыть пальцами один из ящиков, но по итогу просто отвратительно гремлю крышкой, движимый не столько любопытством, сколько отчаянным желанием привлечь внимание местных
