за неё, скрывалась. А маска издевалась над ней, тянула к себе, врастала в кожу, проникала в душу. И душа маску носила, и сердце. Все эти годы жила чуждая и чужая женщина-маска в её теле, улыбалась тем, кому была не рада, говорила о том, что было не интересно, в гости звала, кого видеть не хотела. Даже замужем была, за кого бы никогда не пошла. Захотелось ей быть опять Риткой, Маргаритой Федоровной, а не маской, что душила и смеялась над ней столько лет.
- Ты к сестре пойдешь? - спросила Нинка.
- Да! Примет или нет, не знаю. Но, пойду. Покаюсь. - тихо ответила Рита.
- А не примет, ты не сердись на неё. Она столько перенесла. Отца сама хоронила, мать в то время слегла, да больше и не встала. Помощи нет. Муж на севере на заработках, детки ещё маленькие. Всё на ней, всё сама. А Юрка твой приехал, покрутился тут, пол погреба в багажник запихнул и укатил. Хоть бы копейку предложил. Ну, да земля ему пухом!
Рита заплакала, тихо, скорбно, вытирая дорогую косметику вместе со слезами, сказала:
- Зачем я за ним пошла? Не могу понять.
- Так а что тут понимать-то? Он богатый, видный. А мы тут что видели, а? Голыдьба! В перешитом да на вырост купленном всю жизнь. А он, как из сказки, как из другой жизни был!
- Да, знаешь, какой он был?! - воскликнула Рита и заплакала ещё сильней.
- Не кричи, Ритуля! - успокаивала её Нинка. - Что прожито уже не вернуть, не исправить. Если что-то не так получилось, так может и не вся твоя вина. Ты счастья искала, хорошо кушать, хорошо одеваться хотела, тут и винить тебя не за что.
-Не могу! Задыхаюсь! Душно мне! - причитала Рита. - Пойдем на крыльцо, хоть на минутку. Сейчас сердце разорвется! Отдышусь и к сестре!
Через время Нинка, стоя на крыльце, смотрела, как Рита медленно шла к своему дому на противоположной стороне улицы. Опускались сумерки и её темный силуэт становился еле различим. Рита подошла к своему двору, открыла калитку и прошла во двор. Издалека, увидела Нинка, как вспыхнул фонарь, открылась дверь и на пороге дома вырисовался другой силуэт. В нерешительности стояли друг напротив друга две сестры. Нинка напрягала глаза и видела, что они говорят друг с другом. Время шло. А разговор не сближал их, но и не отталкивал.
-Ах, ты ж. Господи! Ну, что ж они там... - волновалась Нинка. - Пойду, может чем смогу им помочь, может примирю их.
И уже совсем решившись идти, увидела Нинка, что сестра вскинула руки и обняла Ритку.
С неба посыпался февральский снежок. Наверное последний в эту зиму. Легкие снежинки, как крошечные белые цветы кружились в таинственном хороводе, заметая следы людей, протоптавших тропинки в пушистом покрывале, закрывая белыми кружевами весь мир. И утром всё кругом белым бело, как чистый лист.
[/justify]
