помешательства док Джовэйн сообщила, что вылечить, или «заткнуть» старушку, которую «посетило просветление» она не в силах, а тратить на неё и без того крошечный запас успокаивающих седативных смысла не видит, они и приняли решение.
Крики Эльзы после того, как её, связанную, сбросили со стены прямо в масд, затихли практически мгновенно. А ещё бы: плавать никто из них не умеет, да и не умел… Да и в масде задохнуться можно за три-четыре вдоха.
Питер аккуратно, чтоб не греметь, перенёс посуду в мойку. Включил воду, всё помыл. Расставил на решётке над раковиной: к утру высохнет.
Делать ничего не хотелось, да и сил нет. Однако ложиться спать, чтоб снова встать к восьми, и, позавтракав, вновь отправляться на башню, пока не хотелось. Он отлично знал, что организм сейчас – словно струна. Напряжён. И всё ещё в состоянии стресса. После тяжкой работы. Хотя сам он, его сознание, и желало поскорее упасть на постель, он помнил, и понимал, что вот так, сходу, не заснёт.
Может, почитать?
Он подошёл к полке. Вот: эта книга всегда помогает ему успокоиться. Ведь в ней описаны те славные наивно-светлые деньки, когда на планете ещё не существовало машин, атомной энергии, масда…
Он открыл затрёпанную книгу «Приключения Геккельбери Финна» сразу на последней части – там, где они с Томом Сойером освобождали беглого негра Джима. Эта часть всегда радовала его описанием беззаботного состояния игры. Во взрослых. Заговорщиков.
Не прошло, впрочем, и десяти минут, как книга чуть не упала на пол, и он задержал её на коленях чисто инстинктивно.
Всё. Мозг переключился. Пора спать.
Утром снова проснулся с первыми лучами солнца. Ничего не снилось. Так. Будильник можно просто заткнуть – он не успел сработать. И на нём – семь тридцать три. Значит – всё как обычно. И жена уже ушла.
Вновь «автомат»: одеться, завтрак, постель, посуда…
На башне всё было спокойно. Саймон Джексон казался более хмурым, чем обычно:
- Привет, Питер.
- Привет, Саймон. Ты почему хмуришься? Не выспался?
- Выспался. Просто… Понимаешь… Хм. Преследует меня странное чувство.
- Ну, колись уже – что за чувство?
- Кажется мне, что наш Замок словно бы… Качается!
- Может, это – от усталости? Или хронического недосыпа? И качает не Замок, а – тебя?
- Ну, может и так, конечно… Но там, внизу - ну, в нашей с Жанной комнате! - ничего такого мне не казалось. А как забрался сюда – чувствую! Этакое… Мерно-плавное раскачивание. Очень неторопливое. Правда – лишь иногда. А ты – не чуешь?
- Ну… Пока – нет. – Питер и правда попытался прочнее встать на ноги, и прочувствовать надёжность их каменно-бетонной твердыни. Их оплота в мире смерти и опустошения, - Вроде, всё как всегда.
- Ну, ладно тогда. Я полез. Отсыпаться. Может, удастся перехватить пару часов до очередного аврала!
- Ага. Спокойных снов.
- Спасибо. И тебе – спокойного дежурства!
- Спасибо.
Голова Саймона скрылась в люке. Питер привычным движением взял из подставки бинокль. Нет, никого. И ничего.
Впрочем, а чего он ждал?
Теперь записать в Журнале: «Вахту принял. Происшествий нет.»
Однако Питер не успел усесться в кресло, как понял, о чём только что говорил ему Саймон.
Замок действительно качнулся!!!
И не только качнулся, а словно ещё и чуть повернулся: вон: светотень от солнца, пробивающаяся сквозь окна, а точнее – тень от поперечины - чуть сместилась!!! Он готов был поспорить, что только что вот та узкая и длинная тёмная полоса, лежащая сейчас на фоне света на противоположной стене круглой комнаты, была на полдюйма левее!
Да нет – ему, наверное, просто показалось. Под действием внушения от того, что рассказал Саймон. Да даже если и не показалось – лучше подождать ещё. Чтоб лично убедиться. Но сейчас он лучше… на всякий случай!
Он подошёл к стене, на которой имелась теневая полоса. И недолго думая сделал отметку карандашом: вот. Здесь была правая кромка тени между яркими пятнами от стеклянных окон.
Через три минуты он убедился, что сделал это не напрасно!
Замок снова качнулся, и солнечная полоса плавным рывком сместилась на добрый дюйм!
А вот это уже не списать на хроническую усталость, самовнушение, и прочие субъективные ощущения… Значит – нужно действовать.
Похоже, Замку угрожает новая опасность! Только вот какая…
Он сделал карандашом новую отметку. Открыл окно. Высунулся. Ветра почти нет. И солнце… Не там. Действительно – он привык, что оно в такое время – куда левее. Вон – там!
Питер заорал, наклонившись вниз, к крышам теплиц:
- Эй, кто-нибудь в теплице! Здесь вахтенный с башни! Подойдите!
Через минуту дверь в длинное огромное помещение с десятками пологих скатов стеклянных крыш, отворилась. Оттуда появилась Розмари:
- Я здесь, Питер. Что случилось?
- Пока – ничего. Но может. А пока будь добра, сходи, или пошли кого-нибудь за Олегом. Мне нужно кое-что ему показать.
Пока Розмари ходила за их Лидером, Питер, закрыв окно и сев на кресло, продолжил наблюдения. И Замок действительно качнулся ещё. И солнечные полосы на стене сдвинулись ещё на полдюйма! И – ещё на дюйм!
Да что же это за!..
Олег к моменту выползания из люка вспотел и запыхался, словно уставший носорог:
- Ну?! Что тут у тебя?
- Не у меня. А у нас с Саймоном. – Питер рассказал о том, что ему поведал Джексон, а затем и о своих ощущениях. И показал засечки на стене, и странно ведущие себя полосы светотени.
Олег сжал губы в ниточку, как всегда делал, когда чего-то не понимал, или в чём-то сомневался. Но тут как раз очень кстати подоспело очередное «раскачивание», и полосы тени и света сдвинулись сразу на полтора дюйма!
Глаза Олега расширились:
- Чтоб мне лопнуть! И правда – сдвинулось! И – качалось! А я-то подумал, что вы с Саймоном просто переутомились… Но – нет. Тут явно нужно другое объяснение. Не «психическое», а чисто… физическое!
Питер, имевший возможность подумать за те пятнадцать минут, пока их Лидер добирался до верха башни, а заодно и сделать ещё три засечки, сказал:
- Знаешь, Олег. Как ни глупо это звучит, я подумал, что мы – не в Замке, как мы изначально думали про это сооружение.
- Да-а?! А в чём же тогда?
- Мы – в Ковчеге.
Который какие-то умные люди из прошлого построили – а точнее - отлили из несокрушимого бетона - как раз в расчёте на такой случай. Что произойдёт глобальная катастрофа, все ледники мира растают, уровень океана поднимется… И спасутся только те, кто, вот как мы сейчас, будут на огромном пловучем сооружении!
Оно – всплывает!
И заметно это – пока только здесь, на башне. Потому что она как бы… Создаёт рычаг! А там, внизу, передвижения ещё слишком малы!
Олег молчал. Хмурился. Но губы кусать и сжимать в нить перестал. Смотрел на Питерские отметки, и на солнце. Наконец опустил голову к полу:
- Как ни странно и глупо это звучит, но я склонен… Согласиться с тобой. Думаю, тут роль сыграло то, что вчера мы зачистили от воды и геля очередной отсек, и потеряли массы. Порядка двухсот килограмм. И это… Нарушило равновесие. Хрупкое равновесие. Получается, если мы сейчас выбросим ненужный хлам – так и вообще можем поплыть. По океану.
- А, может, пока не будем ничего выбрасывать? – Питер, уже подумавший о такой возможности, предпочёл бы не искать дополнительных «приключений» на одно место, - Не очень-то, честно говоря, хочется – плавать! Ведь неизвестно ещё – куда нас отнесёт? Ветра-то – почти нет, но есть – течения! Может, затянет куда-нибудь в холодные края? А нам бы оно – и не надо! Поскольку там, на севере – и солнца меньше.
Ни фига в теплицах не вырастет!
- Звучит разумно. Согласен: не будем форсировать события. Но!
Общее собрание собрать так и так придётся. Наши должны знать, какая перспективка, - Олег криво усмехнулся, - нас ждёт!
А заодно и то, что вместо стабильной каменной твердыни у нас теперь под ногами – настоящий Ковчег!
Пусть и не из дерева, а из бетона, но – хотя бы затопление нашим стенам теперь не грозит!
