молчит. [/i]
Каффарелли. Хоть бы солгала что любишь!
Мария исчезает, исчезает и Тень 2. Каффарелли оборачивается с запозданием, но в комнате лишь серый дымок от развеянной тени.
Сцена 4.
Дымка формируется в новую Тень. Тень 3 проступает с робкой вежливостью и Каффарелли, увидев гостя, сам поднимается к нему.
Каффарелли. Какой счастливый вечер! Сама звезда небес…
Тень 3. Стоит передо мной.
Каффарелли слегка смущается. Тень 3 оказалась ловчее.
Каффарелли. Веришь ли, тебя я вспоминаю почаще чем других. Всё думаю, каким же был ты человеком. Каким певцом я знаю – ты велик! Но человек… вот скучен ты, совсем не скандален, а интересен мне.
Тень 3. Жизнь моя прошла под музыкой, в ней и смерть. Всё остальное безразлично.
Каффарелли. Смиренный человек!
Тень 3. Тоскливый больше.
Каффарелли расхаживает взад-вперёд, поглядывая на Тень 3.
Каффарелли. Нас многие сравнить пытались. Кто лучше, а кто хуже. Причём все те, кто до нас был далёк. Кто не умел так, как мы умеем, слушать. Ты к этому что думаешь?
Тень 3 (пожимает плечами). Искусство вечно, не спорить, не делить оно само и не умеет. Всё люди. Им судить. Есть те, что смотрят на картины, есть те, кто пишет их. Мы пишем. Не кистями, а голосом. Но слушают они!
Каффарелли. Да какое право они судить имеют?
Тень 3. Ты сам всё спрашивал: кто лучше?
Каффарелли останавливается напротив Тени 3. Несколько секунд они смотрят друг на друга – Тень 3 спокойно и вежливо, Каффарелли с гневом. Затем Каффарелли отводит глаза.
Каффарелли. Человек гордыней слаб. А я из смертных.
Тень 3 внимательно смотрит на Каффарелли.
Тень 3. Ты лучше. Я сам говорю тебе. Никакие споры больше не нужны. Ты лучший ученик, ты лучший певец.
Каффарелли. И как грешник явно лучше!
Каффарелли явно недоволен ответом Тени 3.
Каффарелли. Неужели так легко сдаёшься? Из милости? Или из смирения? Я знаю точно, кому бы это так пришлось по нраву!
Тень 3. Нас люди слушают, они же нас запомнят. Забудут тоже, если вдруг окажутся глухи. А большего мы не умеем – ни я, ни ты. И как сочинители не удались. Проводники! Чужой воли, чужого голоса и музыки тоже. Не наша она. Там, где я пел – ты пел тоже. Где ты пел – будет новый голос. Так к чему сравнение друг с другом? Я оценил…
Каффарелли. И я, признаюсь, тоже…
Тень 3. Ты друг мне. И там, когда последняя мелодия прольётся, и божиим царством разойдут врата – мы без сравнений вступим месте.
Каффарелли тронут. Он касается тени, но та бледнеет. Каффарелли тут же впадает в бешенство.
Каффарелли. Но я надолго буду жив! Ты убирайся! Хватит мне про равенство и про толпу! Про несравнение и проводников! Я – Каффарелли. Я…
Тень 3 (очень тихо, не испугавшись и не обидевшись). Ещё приду.
Каффарелли вздрагивает, гнев пропадает. Комната пуста.
Сцена 5.
Комната. Свечи горят ярко, никакой серой дымки и никакого приглушения нет. Каффарелли стоит перед столом, глядя на заваленную письмами и бумагами столешницу. Рядом с ним Слуга – тихий, молчаливый.
Каффарелли. Ну и где была твоя голова, когда ты позволил мне надышаться пылью? Зачем разрешил мне тратить время на всё это?
Он небрежно поднимает несколько писем, смятых и уже потрёпанных, незаметно отложив конверт с первым письмом, явившим первую тень, в сторону.
Слуга (привыкший и спокойный). Простите, господин.
Каффарелли. Твоё «простите» режет слух! Всё прибери! Как было…или даже лучше! Я не желаю больше тени. Я не желаю больше пыльных строк! И их шума не желаю.
Идёт прочь из комнаты. Слуга, ничем не удивлённый, бережно собирает бумаги.
Какие неугомонные души! А смиренным должен быть я! И скучным тоже. удобным, что ли. Кругом не прав, и все о том мне так должны сказать! Я – Каффарелли и мне плевать на всю их болтовню. Пусть приходят, я им скажу не раз что думаю о них. Пусть только приходят…пусть не забываю приходить.
Конец действия. Конец пьесы.
