пластину, не то клавишу у входа. Ткнув в неё пальцем, (А чем же ещё?!) он зажёг свет на потолке, в таком же плафоне, как в камере лифта.
Ага, неплохо. Свет неяркий, но… Повторное тыкание дало усиление раза в два, затем — ещё, и ещё в два. Теперь ослепительное сияние заливало всё настолько резким светом, словно он стоял под колпаком в хирургической операционной.
Чтобы не ослепнуть, он ткнул панель ещё раз. Снова полная чернота. Ф-фу…
Пораскинув мозгами, он вышел в коридор. Верно — вот и панели-выключатели. Как это он их сразу… Правда, их всего три — вот ближайший. Ага, свет зажёгся. Пока тусклый. Теперь — снова комната.
Зажёгся. Ладно, полумрак его вполне устроит… Займёмся комнатой в торце первой, как он её для себя обозначил, «жилой». Из двенадцати.
Этот дверной проём привёл его ещё в одну комнату. Она оказалась меньше в длину, но больше в ширину. Стены, как дальняя, так и ближняя, шли по дуге, явно повторяя очертания коридора и наружной стены Кургана, а толщина стен составляла тоже не менее ярда.
Жильё. Но где же тогда… Ага — вот. Две двери — уже в боковой стене.
Открыв первую, он обнаружил клетушку, очень похожую на самый обычный… туалет — если судить по большому отверстию в полу, уходящему в темноту…
За второй же была комната, выполнявшая, скорее всего, функции ванной. Правда, ни ванны, ни раковины, ни унитаза, конечно, не было, о чём он поторопился попенять — ведь по форме зада можно судить о теле любого существа чуть ли не лучше, чем по так называемому лицу.
Тут он обнаружил, что тыкая в панели выключателей в их нижней части, можно выключать свет сразу, а не проходя последовательно все стадии яркости. Разумеется, всякие ниши в стенах, с разъёмами, имелись и здесь. Однако ничего, так сказать, «движимого», в комнатах не оставили. То есть — абсолютно ничего, что можно было бы отсоединить, или взять с собой: только стены. Однако цвет их в жилых, как он их для себя назвал, комнатах, был, скорее, голубовато-зелёный.
Впрочем, в соседней «квартире» цвет оказался нежно-розовым. А в следующей — светло-фиолетовым. Ух ты, индивидуальный вкус, оказывается, учитывался и инопланетянами!.. Заодно подтвердилось близкое совпадение диапазонов восприятия светового излучения. И — кое-что выяснилось про характерные особенности психики.
Ещё в шести каютах он не нашёл ничего принципиально нового.
Оставшиеся две были куда крупней. Как он понял, за счёт того, что отсутствовали внутренние перегородки. Похоже, здесь было что-то вроде общих комнат — для управления, или развлечения, или ещё чего-то такого же. Во-всяком случае, разъёмов и ниш в стенах оказалось значительно больше, чем в «жилых». На месте туалетов же и ванных оказались комнаты совсем без разъёмов, хоть и со световыми колпаками — возможно, они использовались как склады.
Хотя, конечно, тут нельзя уверенно что-то утверждать: ведь ни стеллажей, ни ящиков, ни даже пометок на стенах жившие и работавшие здесь не оставили. Цвет стен — нейтрально-белый. Деловой. Ну точно — склады…
Пройдя по всем комнатам, и решительно погасив свет, Майкл объяснил в микрофон, что собирается делать, и вернулся к лифту. Тот мгновенно перенёс его на… третий уровень.
Комната-приёмная и ближайшие к ней четыре повторяли конструкцию второго «этажа».
Он вышел в коридор и зажёг свет. Двери в наружной опорной стене были… Не от кают.
Во-первых, они были выше — ярда четыре, во вторых — шире: тоже четыре. Тут явно установлено какое-то оборудование. И дверные «ручки» не поворачивались.
Всего же комнат (вернее, дверей) оказалось восемь. Отсняв всё, попыхтев, и почертыхавшись, он убедился, что этаж с силовыми установками, явно дающими энергию для освещения, ноль-транспортировки, и всего остального — заблокирован. Причём — надёжно.
С одной стороны — обидно. С другой — и слава Богу. Мало ли чего он мог понатворить, сунувшись в то, чего не понимает… Хотя — можно подумать, хоть кто-то на Земле тут хоть чего-то понимает!..
Опять повыключав везде свет, он вернулся к лифту. Влез. Так. Перенос! Это — второй этаж.
Он набрался терпения и не сдвинулся с места. Всё правильно — через полминуты его перенесло на первый.
Он вылез из-под колпака. Подошёл к стене. Сел прямо на пол, опершись об неё ранцем скафандра.
Устал. Ноги трясутся — таскать на себе под сто кэгэ, пусть даже на Луне и в виде пятнадцати — тяжеловато. Да и поворачиваться неудобно… Самое время поесть, попить… Ну и всё остальное.
Кислорода осталось ещё на… посмотрим… Двадцать восемь часов.
Камеру и фонарь он пока отключил. Пока сидел и ел, думал.
Через полчаса заставил себя встать. Пора дальше. Вот уж действительно, прогулка по Вселенной. Включив снова своё оборудование, он двинулся к колпаку: первый визит на Меркурий.
Судя по чуть увеличившейся силе тяжести, это и вправду был Меркурий. Молодец Эванс.
Спустя час он убедился, что помимо возросшего «Ж» здесь и свет поярче. Может, всё же какую-то долю энергии местный Курган получает от Солнца?..
Ну а больше абсолютно ничего интересного ему не встретилось — всё те же этажи, каюты, и заблокированные проходы в «машинном» отделении… Он спешил, так как хотел побывать везде, и посмотреть всё, что успеет.
Поэтому на Венеру отправился, даже не передохнув. А зря. Тяжесть скафандра недвусмысленно показала, что дома нужно было отнюдь не пренебрегать физическими упражнениями.
Со стоном протаскивая свою «раковину» по комнатам и коридорам, он ругался про себя, и вслух — отключая диктофон.
Правда, что толку, что он ругался — газоанализатор всё того же военного робота однозначно показал: кислорода в атмосфере Кургана — ноль целых, хрен десятых, азота — семьдесят, а остальное… Старые добрые метан плюс аммиак: основные газы первичной атмосферы самой старушки-Земли на заре Времён…
Ну и конечно этот факт сразу разделил учёных международной экспедиции на два непримиримых лагеря. Первые считали, что именно такова атмосфера, которой и дышали строители Курганов. Поэтому весь метаболизм, и, само-собой, внешний вид, коренным образом отличается от…
Вторые считали такую смесь — защитной. Она, якобы, консервирует механизмы и устройства Курганов от разрушения, а стены — от коррозии. С чем, учитывая агрессивность горячо любимого аммиака, Вержбовски при всей безграмотности в плане химии, никак согласиться не мог.
Уже без начального трепета и энтузиазма, смешанного с банальным страхом, он методично стал выполнять… работу — да, никак по-другому её сейчас и не обозначишь.
Вот это да! Он чуть было снова не выругался вслух. Затем осторожно подошёл поближе, и медленно и аккуратно всё заснял. Ну и дела! Теперь-то Ксенозоологам на Базе будет чем заняться! Надо же!..
В одной из сегментных комнат без дверей лежал… Иначе не назовёшь — труп животного.
Правильней, конечно, было бы назвать его мумией — метан очевидно не способствовал развитию бактерий и микроорганизмов, отвечающих за разложение флоры-фауны тут, на поверхности Венеры. Так что попав сюда, скорее всего через вход, и выскочив из барьера поля, зверёк, похоже, стал метаться в поисках выхода, да так и не нашёл — и просто задохнулся.
Как же эта мумия сохранялась здесь все эти неисчислимые миллионы лет? Почему не рассыпалась давно в труху?! Может, это кожа этой зверушки столь прочна? Или её, как в болотах земли, законсервировали всё те же метан и аммиак?
Чтобы не испортить ничего, Вержбовски ни к чему не притрагивался. Зато отснял со всех возможных ракурсов и положений.
Ну и тварюга! Хотя, конечно, больше всего похожа на гигантского кенгуру. Или на Тираннозавра — как посмотреть. И, как и у обоих прототипов: мощный тазовый пояс с толстенными колоннами ляжек, сравнительно тонкими… как же их назвать-то? — нижними отделами ног, и птицеобразными лапами-пальцами. С традиционно ожидаемыми когтями.
Верхняя часть туловища казалась гротескно незначительной по сравнению с… э-э… как бы сказать для диктофона поприличней… Кормовой. От кончика толстенного лысого хвоста до носа было, наверное, ярда четыре-четыре с половиной. Трудно сказать точнее: несчастная зверушка выгнулась в немыслимое полукольцо. Видать, ужасно мучилась в агонии удушья.
Пасть оказалась широко открыта — словно в судорожном вдохе, и язык вывалился наружу, тоненьким пустым чехлом распластавшись по плоскости пола. Зубы… Пусть он не зоолог, но зубы — однозначно травоядного. Ни клыков, ни резцов. Больше всего похоже на жевательные пластины — конечно, не как у коровы… Но где-то близко. Или он зря воспитывался до пяти лет на ферме!
Огромный вздутый когда-то живот тоже указывал на довольно значительный объём органов пищеварения. Значит точно — травоядное.
Вот и есть о чём подумать. Значит, не всегда сестра-соседка нашего шарика представляла из себя необитаемую душегубку с серной кислотой в атмосфере! И эволюция шла, судя по-всему, практически идентично земной на каком-то её раннем (А может — и не очень раннем!) этапе!
Ведь росла, значит, трава — питаться, и текла вода —
