Произведение «Изгнанники» (страница 33 из 69)
Тип: Произведение
Раздел: По жанрам
Тематика: Фэнтези
Темы: фантастикаБудущеедраконыФэнтезидроиды
Автор:
Оценка: 5
Баллы: 2
Читатели: 6392 +42
Дата:
«Obl 1»

Изгнанники

всю жизнь, белая статуэтка: круглое основание, голова и шея коня. Я должна была, когда придёт первый же покупатель, схватить его за руку и прикоснуться к статуэтке его рукой. Все остальные, их было трое, ушли. Я осталась, как за хозяйку, понимаешь?
  Мурена прекрасно понимала. Если бы сам торговец мог проворачивать такое!.. А оказывая подобную услугу, завсегдатаи компрометировали себя. Без опаски к ним зашёл бы лишь новичок на рынке. Новичков мало, хищников много, все всех знают. Проблема. В случае Селены, не это была основная цель...
- Я так и сделала. Зачем, что делаю, это не волновало тогда. Вошёл мальчик, заглянул, увидел меня одну, и без опаски прошёл дальше. У него был отрез ткани, неважнецкой, но сказано было соглашаться не любой обмен... Мне так жаль, Мурена!.. Так бесконечно жаль!.. Без труда удалось. Статуэтка коня упала. Из-под купола хищник перехватил юношу за запястье. И прямо вихрем взлетел вместе с ним! Мой Чёрный Дракон проявился немедленно, снаружи. Последний раз я увидела его через вуаль шатра. И рассыпался огоньками дроидов. Быстро рассыпался, а они медленно растаяли, поднимаясь в небо... передо мной. Судя по всему, моё лицо в этот момент он, мой... друг, тоже наблюдал. Потому что, вернувшись, сказал: "Полетели за твоим дроидом, ты видела, он ушёл в облачный мир". Смешно, да?
- Очень. Ничего отвратительней я не слышала за всю свою жизнь.
- И мы полетели... Не сразу, когда я пришла в себя настолько, чтобы вспомнить, как призывают Белого Дракона. В последний полёт. До сих пор интересно, что он получил за меня, за моего утерянного дроида. А за саму меня, что ему обещали? Канделябр какой-нибудь… Отчего прямо на рынке не продал? Легче лёгкого было.
- Есть такое поверье: если гость по доброй воле, свободно входит, а хозяин не хищник ещё, но хочет им стать... хочет стать, забавно, да… Первую жертву он может превратить в "живой артефакт", движущийся, лишённый Огненного Круга, в животное или птицу... Либо это выдумки, либо огромная редкость. Индиго уверяет, что видел такое на входе. Так что, он сделал бы дорогой канделябр. А Лелий?
- Мы встретили его уже на драконах, в небе. Он догнал нас. Думаю, видел тоже всё, что я натворила.
- Они дрались?
- Лелий? Нет... Ты можешь это представить?
- Нет, - согласилась Мурена и улыбнулась. - Даже на миг вспомнить его лицо, имя, и то уже теплей на сердце. Особенно после такого рассказа... Но как же тогда? Он выкупил тебя?
- Не-а...
  Селена задумалась, вспоминая, глядя прямо перед собой широко раскрытыми глазами.
- Лелий подлетел не к нему, а ко мне, словно того и не было в помине. Взял моего дракона за гриву, погладил его и позвал меня за собой. Ничего больше не сделал. "Он лжёт". Сказал только это. И тот ничем, ни одним движением не посмел спорить. Молча, смотрел, как мы улетаем.
- Да... Лелий, огромное твоё везение. А в остальном... Быть изгнанником и хищницей одновременно, самое жалкое положение из всех.
- Знаю, Мурена. Что ж, в слабости, в трусости, в глупости и беспечности, кто виноват, сам или не сам?
- О, у Беста спрошу при случае, интересно, что он ответит.


  Глава 16.


  Трое из девяти спасённых Бестом были долечены Изумрудом после основной процедуры, сделавшей всех вменяемыми для начала. Он использовал универсальное противоядие, тень-багор из Впечатлений, связанных с четырьмя состояниями существующего, живого и шире - материального: полёт и покой, слияние и разрывающая ярость. Какой тенью объединишь их, поставив в центре, таков и будет результат, функция, суть её. В данном случае, Впечатление нюхающей и намертво вцепляющейся собаки. Багор имел способность зачерпнуть, держать в себе Чистую Воду забвения, гонять по внутренним Впечатлениям, таящим при этом слоями.
  Более позднее исцеление и вхождение в общество изгнанников сблизило этих троих. В результате приключившихся несчастий и манипуляций они не имели ни Впечатлений, накопленных для воплощения в Собственном мире, ни памяти о них, не знали когда, каким образом потеряли Чёрных Драконов. Словарный запас исчерпывался освоенным в течение последней Общей Встречи. Из положительного, они обладали энергией и оптимизмом юности, толкавшими к жадному познанию, выздоровление позволило этим качествам раскрыться немедленно. Плюс непредвзятость: ни тоски по утраченным, незавершённым мирам, ни опаски перед неведомыми угрозами нового для них положения. Они учились говорить, обращаясь к любому, кто согласен был уделить им время. В конце концов, ко всеобщему удовольствию, пасти их маленькое стадо, из всех девятерых, согласился Римлянин, давнишний приятель Амаранта, разделявший его интерес к историческим книжным артефактам, и давнишний же недруг в результате затянувшегося спора, предмет которого остался известен только им самим. Радикальная ссора, до полного неразговаривания друг с другом, не помешала общению с группой. Оба бывали полезными консультантами Бесту, лишь бы не в одном времени и месте.
  Римлянин и был вместе с этими тремя новичками, гулявшими на побережьях внутренних подземных озёр, уходя всё дальше, ближе к выходу на поверхность возле Центрального Рынка. Они играли и учились. Туман дроидов стелился по воде разноцветными змейками, освещая её глянец и заглядывая искорками в чистую чёрную глубину. Глиняной чашкой они зачёрпывали воду совсем по чуть-чуть, воду забвения с лёгкой примесью морской воды, поочерёдно опускали в неё пальцы, угадывали, пытались назвать, потом Римлянин говорил им, если имелись понятия, чтобы выразить Свободное Впечатление, короткое, как вспышка. Новички повторяли за ним и вглядывались снова. Однако ж, он не подписывался проводить с ними все дни напролёт. Оставшись втроём, без присмотра, не тяготящиеся растущей угрозой там, наверху, очевидной для старших, они продолжали играть, перекидываться подходящими словами.
  Один зачерпывал, трогал воду:
- Зелёное!
  Другой ему:
- Много...
  Третий:
- Во все стороны, и не кончается.
  Они не знали слов "луг" и "трава". Римлянин был не прав, вообще-то, оставив их одних, но в пещерах, предоставленные самим себе, оставались ещё шестеро подопечных. Не может он всё время водить их за собой гуськом?! И что опасного на побережьях внутренних озёр?


  Похоже, судьбой изначально заложено, став изгнанником, кому кем быть: тоскующим по утрате, исследователем, влюблённым в  артефакты коллекционером или простым небесным бродяжкой. Двое из этой троицы, кареглазые, крепкие и складные, едва отойдя от дурного забытья отравившей их тени, сразу потянулись к коллекционерам, разглядывали их одежду, вещички, удивлялись, радовались каждому маленькому подарку. А третий... Маленький, белобрысый, с чеканными, волевыми чертами лица... Тронув в свою очередь на Общей Встрече ради Слов воду связного Впечатления, пока зал перечислял, пересказывал вслух Впечатления большого древнего города, сказал вдруг:
- Не то.
- Откуда знаешь? - спросили его. - Нам виднее.
- Не то, что мне надо, - ответил он.
- Что же тебе надо? - спросил Амарант, председательствовавший тогда.
- Мне надо понять себя.
  Амарант открыл рот от изумления, и в восхищении переглянулся с Римлянином, по старой привычке, забыв на мгновенье вражду. Рассмеялся:
- Сократ! - сказал он. - Ты будешь Сократ. Но таких Впечатлений у нас не имеется, увы.


  Маленький Сократ и заметил первым из троих дневной свет, пробивавшийся в обсидиановую черноту подземелий с поверхности разорённого Центрального Рынка. Бесстрашный, любознательный, он поднялся по неровным природным ступеням и выглянул наружу.
  Спиной к нему сидела, словно на коленях, на свёрнутом змеином хвосте, высокая, худая, громадная, человеческая в остальном, фигура. С выступающим хребтом, поднятыми плечами, втянутой в них головой. Существо хватало руками землю, царапало её, перебирало, разглядывало в ладонях, близко поднося к лицу, и скулило. Нет, оно рыдало, не открывая рта. Прерываясь на невнятные причитания. Монстр переползал с места на место и царапал, царапал землю, искал, а не найдя, озирался тревожно, каждый раз, как первый, оглядывал облачное небо и кричал, звал, выл, царапал землю снова.
  Сократ не имел понятия о мирах, превращённых в рынки, потерях, честных и нечестных обменах, хищниках, изуродованных созданием теней и всепобеждающей морской водой, о рынке, стоявшем тысячелетиями на этом самом месте до последней атаки, ни о чём. Он с интересом, без сочувствия и брезгливости, без страха, разглядывал ползающую фигуру, обратил внимание на пальцы. Перед ним был не человек... Руки впивались в землю со страшной силой, раздавливая с хрустом камни, кремни... На широких, грязных кистях рук - по три раздвоенных пальца с загнутыми острыми когтями. Как интересно! Сократ встал в полный рост и шагнул по направлению к Монстру.
  Двое его спутников тоже вышли на свет. Но они огляделись вокруг для начала, и увидели то, что он до сих пор не заметил. Они находились в кольце белёсых живых стен, спиралью, как минутная стрелка, медленно, но доступно глазу растущих ввысь. Словно крепостные стены, сложенные из обтёсанных камней, эти были сложены из квадратных теней, дрожащих, безголовых, сцепившихся четырьмя углами, и с закрытым глазом в центре тела, вращавшимся под тонким веком. Большими снарядами две винторогие тени пробили стены крепости, прорвались и упали внутри. Четырёхлапые тени-камни стекли вниз от места пробоин, остальные сомкнулись, не нарушив порядка, перераспределяясь до самого верха. Монстр дотянулся, разорвал, скомкал и выпил одну винторогую тень. А вторая, уворачиваясь от его когтей, вытягиваясь, сама заползла по руке и скользнула в рот.
  Один из юношей ойкнул, глядя на это, шикнул Сократу, махнул ему: "Обратно... Уходим!.." Тихонько шикнул. Но Монстр поднялся, вытянулся за миг, разворачиваясь на змеином хвосте, покачиваясь, встал перед ними.
- Гости... - просипел он. - Дома ещё нет, а гости уже есть...
  Его глаза, полуприкрытые, синеватые, мутные, смотрели мимо Сократа, но он этого не знал. Да если б и знал, он не умел бояться. Двое других, вихрем, одним прыжком скрылись в подземельях. Они бежали! Стены опять прорвала бомбардировка. На сей раз полтора десятка винторогих теней упали на землю рогами к Сократу и начали, впиваясь шипами хвостов в землю, стремительно подползать...
- Не жрать! - хрипло, оглушительно зарычал на них Монстр. - Не вижу, ни черта не вижу... Не трогать!
  Тени остановились. Монстр протянул руку, спрашивая, утверждая:
- Гость?.. Ты мой первый гость.
- А ты кто? - спросил Сократ, недоверчиво разглядывая когти.
- А я Архитектор.
- Монстр обернулся на звук, через стену медленно спланировал безмерной величины скат, с таким же острым витым рогом. От стены отвалился кусок и стал белёсым озером слизи. Скат приземлился в него и встал вертикально, как человек, вместо головы и носа второй рог или жало.
- Долго! - просипел Монстр. - Очень! Здесь брешь в земле. Где? Я не вижу. Закрыть её! Закрыть!


  Когда двое беглецов, выбрались из подземелий, прибежали в пещеры, они выскочили навстречу Римлянину, ведшему с Изумрудом долгий спор о выгодах личных и коллективных тактик спасения. Иначе потеря третьего могла быстро и не обнаружиться, опомнившись, устыдясь, они могли бы и сами вернуться за ним. Но

Реклама
Реклама