Похоже, время переходит на форсаж...
Всё, что предсказано, должно когда-то сбыться.
Уже вовсю наводит макияж
В последний выход Вавилонская Блудница.
Она так долго в склепе проспала,
Что даже думала спросонок - только снится
Обещанный ей час свободы зла,
Неслыханная слава для блудницы.
Что для неё какие-то века?
Тысячелетия - игрушка для кумиров!
Вот - в Книгу судеб пишется строка
О той, что ждёт свой час с Творенья мира.
Горят костры на крови и вине,
Летят в огонь библейские страницы,
Сгорают люди, извиваясь на огне,
Сжигаемые похотью Блудницы.
Украсит сотни, тысячи домов
Её портрет на постерах бумажных.
Ей троном станет град семи холмов -
Москва ли, Рим, не так уж это важно.
И там, и здесь вассалы, что спешат
Запечатлеть признание тобою,
Их не смутит вопрос цены - душа,
Что ни рубля, ни доллара не стоит.
А с рук Блудницы смотрит карапуз
Тяжёлым, далеко не детским взглядом.
Спустившийся из Тьмы краплёный туз,
Решивший причастить нас мерзким ядом.
Младенец руки раскидал крестом -
Новорождённый Зверь на царском ложе.
Тот, кто готов назвать себя Христом...
Но двух Христов, поверь мне, быть не может! |