Зимний вечер, шел снег пеленой застилающий дорогу впереди, ветер выл. Я ступал по заснеженному тротуару, напрягая ноги лишь бы не поскользнуться. В руке у меня был тяжелый чехол со скрипкой внутри. Рука держащая его мёрзла даже в перчатке, и пальцев уже я не чувствовал.
До дома ещё было минут двадцать. На маршрутке не было смысла ехать, ведь из-за снега стояли жуткие пробки. Музыкальная школа была далеко от моего дома, мне нужно было проехать полгорода, чтобы попасть домой. Так как занятия заканчивались в час пик, мне часто приходилось выходить из маршрутки ближе к дому, ведь именно с того места обычно начиналось самое большое скопление машин, которые двигались медленнее человека, идущего неспешной походкой.
На носу уже был ежегодный новогодний конкурс, куда должен был попасть один участник из нашей группы, который будет сольно выступать на большое количество публики вместе с конкурентами.
Я мечтал попасть туда, даже загадал желание на прошлый Новый год. Я поставил себе цель обязательно поучаствовать в конкурсе, но для участия нужно было самостоятельно сочинить произведение, которое после пришлось бы сыграть педагогу, который решит, какое из нашей группы будет лучше, и автор этого произведения пойдёт на конкурс.
Я совсем не знал, что мне делать, ведь ничего стоящего не приходило на ум, я сочинил много всего в короткий срок времени, но ничего из этого не посчитал достойным. Совсем опустив руки, я уже второй день старался придумать что-то, но в голове кроме непрерывного шума ничего не звучало.
Чуть не поскользнувшись, я очнулся от мыслей. На улице уже давно было темно, как ночью, хотя до неё было ещё несколько часов. Снег притих, потому можно было наконец поднять голову, не боясь, что глаза сразу засыпит замершими каплями воды, ослепляющими на какое-то время.
Я заметил, что людей на улице, как не бывало. Казалось будто я один остался в этом мире. Как на зло, я забыл сегодня взять наушники, потому идти было совсем неинтересно. Я привык слушать что-то во время ходьбы и без этого скучал.
Я снова погрузился в мысли, которые путались и сбивались каждый раз, когда я возвращался к ним. От усталости я не мог ни на чем сосредоточиться в последнее время, всегда занятый созданием своего шедевра, которому похоже пока не суждено было появиться на свет.
Вдруг я услышал, как кто-то окликнул меня, да ещё и с таким отчаянием. Сердце невольно затрепетало. Я остановился и стал разглядывать всё, что мог лишь увидеть. Но даже через минуты две ничего разобрать не получилось, никто не появился в поле моего зрения, не подошёл или не прокричал моё имя ещё раз.
Я потупился. Было это чем-то странным. Не став больше ждать, я пошёл дальше. Крик продолжал вновь и вновь звучать в моей голове. Он был таким ярким, отчаянным и резким, что у меня появилась какая-то странная, даже глупая мысль. Что если я напишу именно такую музыку?
Я старался до этого сочинить что-то весёлое и полное восторга и восхищением, но музыка выходила какой-то монотонной и обыденной. Для меня она была бессмысленна. Но тут в моей голове зазвучала скрипка, отражающая всего меня, такого же отчаянного, яркого и резкого!
Шаги мои стали быстрей, я понёсся домой чуть ли не бегом, вдохновлённый своей идеей. Дома я сразу же сел писать ноты, звучащие попутно у меня в голове. Я сидел с восьми вечера до четырёх часов ночи, работая над произведением, теперь откликающимся моему сердцу.
На утро проснувшись за столом, я поблагодарил Всевышнего за то, что сегодня выходной, и я никуда не должен был идти. Взяв в руки скрипку, я стал пробовать сыграть мелодию, одновременно где-то поправляя её для нужного мне звучания. Исполнив уже исправленную мелодию, я восхитился своей работой. Настолько она мне понравилась, что осталась в моём сердце.
Наступил день, когда я должен был исполнить произведение преподавателю. Я был последним по списку. Слушая других, я стал сомневаться, появилась надоедливая неуверенность в себе и в своей работе.
Очередь была за мной. Я глубоко вздохнул, положил ноты на подставку. Дрожащими руками я взял скрипку и смычок, закрыл глаза, убегая так от всех людей ожидавших услышать меня. В группе я не был лучшим или худшим, я был средним, может от меня ничего и не ждали стоящего, но я был готов пойти им всем наперекор, сыграв нечто неожиданное.
Я налал игру, держа глаза сторого на нотах. Я уже почти вручил их, потому мой взгляд потупился, и я уже практически ничего не читал. Начало было медленным и прерывистым, я бы мог даже назвать его тревожным. Следующая часть была резче, я быстро вёл смычком по струнам, а после медленно затягивал. Это продолжалось недолго. Затяжная часть стала длинне, всё снова стало тревожным, а после и вовсе спокойным и умиротворенным. Я стал играть рвано, после началась резкая и шумная часть, которую я исполнил даже лучше, чем когда репетировал. И резко проведя смычком по струнам, я закончил.
Только сейчас я понял, что брови мои сошлись над переносицей, а взгляд и вовсе затуманился. Стали слышны хлопки, мои соученики с преподавателем зааплодировали. Я опустил руки, держа в них скрипку и смычок, обведя всех взглядом и остановив его на преподавателе. Он кивнул.
Когда аплодисменты закончились, он произнёс:
— Под конец занятия скажу вам, кто пойдёт на конкурс, пока идите отдохните.
Я на несгибающихся ногах прошёл к своему месту. С нетерпением ждал я окончания занятия, надеясь услышать своё имя. Вот оно уже подошло к концу. Преподаватель осмотрел всех нас беглым взглядом. Я сжал кулаки и закусил нижнюю губу, ожидая либо казни моей, либо вознесения. Зазвучали слова:
— Что ж, все вы большие молодцы. Я мог бы отметить несколько ребят, но один из них удивил меня больше всего, - его взгляд остановился на мне, и я резко выпрямился, напрягшись всём телом. — Вилтисов, встань.
Моя фамилия показалась мне совсем незнакомой, но по привычке я слишком резко поднялся со стула, смутив сидящих рядом. Преподаватель пристально посмотрел на меня, потом мягко улыбнулся.
— Ты меня приятно удивил. В этом году ты едешь на конкурс.
Я замер. Тело моё мелко дрожало, а я сам даже не понимал, что только что произошло. Неужели я смог?
— Все свободны, - наконец произнёс преподаватель, заходя в лаборанскую.
Близился час моего выступления. Я выходил на сцену вторым, веря в то, что стану первым. Вся жизнь пронеслась у меня перед глазами, когда ведущий объявил:
— На сцену приглашается Виктор Вилтисов!
Зал зашумел аплодисментами. Я, нервничая, вышел из-за кулис, положил ноты на стойку, взял скрипку, смычок. Руки дрожали, мысли путались, я боялся оступиться.
Сердце намеревалось вырваться из моей груди, когда я начал играть. Всю мелодию я выучил "от" и "до", но сейчас пытаясь составить правильный порядок, стал путаться.
Я вспомнил, как сочинил это произведение, тот неясно откуда взявшийся оклик. Он снова прозвучал в моей голове, точно такой же, как и в первый раз. Я собрался.
Прикрыв глаза, я в точности с написанным заиграл. Перед глазами стал появляться образ холодной зимы, тёмная ночь и сильная метель. Человек бежал куда-то, наступая прямо под скобки моей музыки. Он по колено проваливался в снегу, но уже уставший, не останавливался.
Началась активная часть. Человек нёсся по лесу, метель усилилась, и он прикрывал глаза рукой, желая увидеть дорогу, чтобы случайно не врезаться в дерево.
Конец мелодии. И вот он выбегает из лесу, поднимая лицо к небу и тяжело дыша. Метель уже успела закончиться, тучи разошлись, открывая звёздное небо. Человек видит яркую звезду, улыбается её свету и падает на землю, проваливаясь в него.
Я резко открыл глаза и посмотрел на зал в ожидании чего-то. Один за другим люди стали хлопать, разразились громкие аплодисменты, кто-то даже стал кричать «браво» и «еще».
Улыбка сама расцвела на моём лице, прямо как у того представившегося мне человека, когда он увидел звезду.
И вот спустя ещё много выступлений, последовало награждение. Судьи подвели итоги и готовы были назвать трёх победителей, начиная с конца.
Я безумно хотел услышать своё имя в их числе, хотя бы на третьем месте, но прозвучало иное, второе место получил тоже другой человек. Надежда во мне стала со стремительной скоростью стала угасать, и я поник. Вот уже дошли до первого места и к моему изумлению ведущий провозгласил меня победителем! Я не верил в это!
