пока! На самом деле там уже назревает весьма напряженная ситуация, которая может перерасти в трагедию с инфарктами и инсультами, когда родители не обнаружат свою девочку среди прилетевших пассажиров!
Надо сказать, что весь тот день у начальника смены выдался чересчур суматошным. С утра его издергали туда-сюда, отвлекая на решение задач, которые валились на него в том огромном количестве, которое он едва мог переварить. Как результат, он, в конце концов, не только зашился, но и здорово обалдел, соображая значительно хуже и медленнее. А тут еще эта девчонка свалилась на его напряженные нервы! Однако пришлось срочно реагировать.
Он распорядился выписать мне новый билет – на ближайший рейс в Алма-Ату, уже завтрашний, и немедленно отвести в гостиницу аэропорта, отдав под присмотр и под личную ответственность директора. Ведь ребенок же! К тому же, как он заявил обо мне, имеющий склонность теряться!
Вот только – ну, что за денек выдался! – об отставшей в Минводах от рейса 5058 пассажирке почему-то никто в аэропорт прибытия, то есть в Алма-Ату, не сообщил. И ведь знали, что следует сообщить, как делали это всегда! И указания от начальника смены получили, но… Так уж вышло! Не позвонили!
Хорошо помню, как после пережитых ужасов в тот памятный день я уже не решилась гулять ни по интересному и незнакомому для меня городу со странным названием Минеральные Воды, ни даже по ограниченному району аэропорта. Да и дежурная из гостиницы меня не выпускала, потому я улеглась с припасенной ещё в Одессе книжкой, чудом оказавшейся в руках, да незаметно для себя проспала как убитая до самого утра. Видимо, сказалась нервная перегрузка!
Поутру меня весьма прилично накормили, напоили и за руку проводили на регистрацию моего нового рейса, 5060. А там – и с глаз своих долой! И без меня в хозяйстве аэропорта неразберихи хватает!
Уже в полете я с затаенной радостью принялась считать часы-минуты до окончания своего незапланированного приключения. О родителях я не беспокоилась – мне обещали сообщить им о задержке моего прилёта и успокоить еще вчера. Ведь за два дня до этого они должны были получить мою одесскую телеграмму с датой и рейсом вылета и уже ждать меня с нетерпением. Мама, аккуратистка, конечно же, заранее всё спланировала. И я хорошо представляю, как после работы она до самой ночи возилась с моим любимым «Наполеоном». А папа по пути домой закупал нужные продукты, основательно загрузившись, а потом стерильно, как среди нас умеет делать только он, убирал и вытряхивал всю квартиру, начиная с матрасов и одеял. А уже вчера, в день ожидаемого моего прилета, папа, раскидав неотложные дела на своей кафедре, автобусами на перекладных добрался до аэропорта. Маму он, конечно же, предупредил, чтобы сразу после работы она мчалась домой, а меня он и встретит, и домой доставит.
Так они, конечно, всё и сделали. Но... Но я-то уже знала, что папа меня, оставшуюся в Минводах, встретить никак не мог! И ему, конечно же, всё объяснили, и он, сильно расстроенный, вернулся домой, где и рассказал всё маме:
– Ну, не повезло, Любчик, с погодой! С Аэрофлотом такое случается! – успокоил он ее.
В действительности всё получилось куда драматичнее, но я этого еще не знала.
Иван Иванович, конечно же, встречал свою дочь в аэропорту. И самолет приземлился вовремя. И вот уже из галереи повалил шумный поток пассажиров, возбужденных завершением путешествия. Всюду встречи, поцелуи, возгласы – всё как обычно в таких случаях… Вот только дочка где-то зазевалась…
Он всё ждал.
Очень скоро из зала получения багажа схлынули все прибывшие и встречающие. Они, перегоняя друг друга, устремились к такси, к автобусам – в общем, домой. В небольшом зале никого, кроме человека в голубой форменной рубашке, не осталось. И лишь один-единственный и хорошо знакомый чемодан дочери совершал на пустом багажном транспортере круг за кругом, круг за кругом.
Ивану Ивановичу сделалось жутко. Стало понятно, что дочь своим рейсом не прилетела! Не прилетела тем самолетом, в багаже которого оказались невостребованными ее вещи… Те вещи, которые она сама сдала в багаж при регистрации. Что это значит?
– Где здесь начальник смены? Где кабинет начальника аэропорта? – стал нервно соображать он. - Надо получить их разъяснения!
Разве мог мой отец, Иван Иванович, предположить, что его тревога вызвана целой чередой служебных нарушений в авиакомпании. И разве это знание могло бы его успокоить?
Началось всё с того, что начальник смены в Минеральных Водах, достаточно оперативно решив вопрос отправки завтрашним рейсом отставшей от своего рейса юной пассажирки, закрутился, и не зафиксировал это в должностной книге, как положено. Проверив на всякий случай вечером, по-прежнему ли девочка находится в аэропортовской гостинице под присмотром надежных должностных лиц, он сменился и спокойным ушел домой. Потому-то, когда начальник смены уже в Алма-Ате подключился к поиску дочери Ивана Ивановича, там, в Минеральных Водах, сразу не смогли отыскать концы этой истории. У них не осталось никакой тревожной информации, будто бы с рейсом случилось что-либо необычное! Формально всё было в порядке! Никаких замечаний! Вся бухгалтерия в норме. Даже не ясно, что же следует искать. Ведь по документам все пассажиры, вылетевшие из Одессы через Минеральные Воды, без каких-либо происшествий доставлены в конечный пункт – в Алма-Ату.
«У нас всё в порядке! – сообщал очередной начальник смены из Минеральных Вод. – Девочка у нас не оставалась! И ее багаж у нас не выгружался! Ведомости на пассажиров борта тоже в полном порядке! Все улетели своим рейсом! Не знаем, чем вам помочь!»
В Алма-Ате стали гадать на мякине. Может, девочка всё же прилетела в пункт назначения, но не покинула самолет? Это, конечно, маловероятно, но всё-таки возможно. Например, ей стало плохо, упала, а между стесненных кресел ее не заметили. Стюардесса, конечно, осмотрела салон, но могла ведь и проглядеть.
Срочно нашли и осмотрели салон интересующего всех борта. Он находился в воздухе на пути в Сыктывкар. Но с него получили ответную радиограмму, что лишние пассажиры, в том числе и девочка, которая может оказаться в салоне без сознания или где-то запрятана, не обнаружены.
Оставалось проверить, а не пропала ли девочка уже в Алма-Ате на пути от самолета до галереи прибывающих пассажиров? Проверили всё, буквально перевернув весь аэропорт и опросив десятки свидетелей. Похоже, и этот вариант оказался ошибочным.
По всему видать, что девочка всё же могла незамеченной остаться в Минводах. Возможно, она случайно отстала после регистрации. Возможен и криминал. Стало быть, надо немедленно подключать уголовный розыск, транспортную милицию и прокуратуру. И скоро все эти службы были поставлены «на уши»!
На каком-то этапе решили всё же допросить сменившегося начальника смены аэропорта Минводы. Домашнего телефона у него никогда не было, хотя положено было поставить, а дома его тоже не оказалось. По ходу выяснения стало понятно, что с женой у них тянутся давние семейные неурядицы. Потому на вопрос «где ваш муж?», от нее услышали:
– Да кто же знает, где он по ночам таскается?
Учитывая сложные семейные отношения, ответу жены не очень-то поверили. Потому, в конце концов, и с большим трудом, уже поздней ночью нужного человека отыскали в доме его матери, куда он сразу и ушел после работы, даже не думая направляться в опостылевшую свою квартиру.
Со слов сонного начальника смены всю картину сразу восстановили. И стало ясно, что в это время девочка спокойно спит в гостинице аэропорта Минводы. А в Алма-Ате ее следует встречать очередным рейсом 5060, который вылетит из Минвод только через десять часов. И будет это уже сегодня, если учесть глубокую ночь и трехчасовую поясную разницу с Алма-Атой во времени.
Вот только Иван Иванович этого не знал даже тогда, когда глубокой ночью и в Минводах и в Алма-Ате с этой путаницей всё же разобрались, и загадок, связанных с потерявшейся пассажиркой, не осталось.
Да! Иван Иванович ничего этого не знал, поскольку еще вечером начальник аэропорта посоветовал ему не маяться здесь, а успокоиться и вернуться домой:
– Не волнуйтесь вы так! Утро вечера мудренее… Мы обязательно во всем разберемся и дочку вашу найдем! Конечно, живой и здоровой! У нас, уж поверьте мне, даже самолеты иногда терялись. И ничего – всё обходилось! Жаль, что у вас нет домашнего телефона, но вы звоните начальнику смены из автомата. В любое время дня и ночи. Звоните каждый час!
И Иван Иванович с тяжелым сердцем уехал домой. Дорога отняла полтора часа, после чего он позвонил из первого же телефона-автомата. Новостей не было. Тревога Ивана Ивановича нарастала, и оснований для нее с каждым часом прибавлялось. Он что-то лгал жене про задержку рейса по метеоусловиям, лишь бы у нее не поднялось давление, часто выбегал в ночь, чтобы позвонить в аэропорт. Но обстановка не прояснилась.
В трудные времена Иван Иванович всегда становился предельно собранным и решительным, как и сейчас. Но теперь-то все зависело не от него, а полная неопределенность с дочкой подстрекала воображение в наиболее страшном направлении. Бездействие и ожидание превратили каждое мгновение в бесконечно тяжелое испытание. Хорошо, хоть жена не понимала истинную причину его волнений, полагая, будто рейс всего-то сильно задержался в Минводах из-за нелетной погоды.
Очередной звонок в аэропорт, когда верхушка хребта Северного Тянь-Шаня озарилась пламенем восходящего солнца, дал-таки долгожданный результат:
«Иван Иванович! Не волнуйтесь! Ваша дочка нашлась! Она спокойно спит в гостинице Минеральных Вод и прилетит в Алма-Ату рейсом 5060. В 14.25 Москвы, как и вчера! Тьфу-тьфу! Не дай бог, как вчера! Впрочем, встречайте! И извините нас за это происшествие! Знаете ли – лето! Всем куда-то надо… Пассажиропоток вырос в пять раз! Трудно нам стало… До свидания!»
«Такие свидания с вами могут до инфаркта довести!» – ошалело подумал Иван Иванович. Ему, наконец-то, следовало обрадоваться, но силы внезапно кончились.
Только на следующий день я благополучно прилетела домой.
Подавленная необычным приключением, я шла отцу навстречу, без вины виноватая, и не знала какому чувству дать волю – радости от встречи, слезам от пережитого волнения или боли за родителей, на которых обрушился весь ужас изматывающей неопределенности этих суток. Я ведь не знала, что матери совсем ничего не известно – от нее мой заботливый отец весь ужас ситуации сумел скрыть.
И тогда я, не отпуская руку отца, на которой повисла, будто боялась, что теперь и он может куда-то внезапно улететь, уточнила:
– Папуль, а мой чемодан нам в каком самолете искать? В том или в этом?
Отец счастливо засмеялся:
– С чемоданом-то, как раз, полный порядок! Не то, что с тобой! Он со вчерашнего дня дожидается тебя в багажном отделении! Среди невостребованных вещей. Если ты и багажный талон где-нибудь не оставила, то пошли твой чемодан забирать! Мама нас заждалась!
2019 год, январь.
